Ангел Серый

Московская Марфа

Снилось опять зелено-белое. На этот раз он попробовал выйти из дворика, обошел весь забор по периметру, обследовал каждый метр – ни дверей, ни калитки, ни даже элементарной дыры не нашел. Это его обеспокоило не на шутку – "уж не за психа ли меня тут держат?!" Рассерженная смекалка указала на старую липу неподалеку. Придавленное бурей, дерево тяжко опиралось на каменный белый забор, и часть ветвей свешивалась на другую, свободную, сторону.

Не то, чтобы проворно, но все же влез Щукин на дерево, благодаря бесконечным разломам на дряхлом стволе. Как жирный Маугли, слегка матерясь от страха, прополз он по толстой ветви и спрыгнул, больно ударившись

копчиком о землю.

И мгновенно тишина разорвалась – он увидел громадную толпу; тысячеликая глотка ревела "ДАЙ!!! ДАЙ!!!"… Кругом летали слюни, мелькали кулаки… Что дать-то? – не понял подполковник, взопрел разом от такого безумия и попятился, но уперся в стену.

Толпа напирала, и он отчетливо понял, что сейчас его просто съедят. Зачем бежал из этого тихого, прекрасного места? Что не сиделось там придурку?!

Уже с жизнью начал прощаться; но вдруг – откуда ни возьмись! – чья-то цепкая клешня хватает его за шиворот и вот уже Щукин, зажмурившись, как шкодливый кутенок, взмывает вверх, пролетает над колышущейся злобной лавой. Теперь, с высоты, можно плюнуть на бессильную свирепость протоплазмы – что и сделал от души… Внизу зашипело, как от сковородки, но он был уже далеко.

Долго летели над городом.

…Потом пролетели небольшое поле, перелесок, и, наконец, опустились под тяжкое хлопанье крыльев на вполне приятной опушке, полной грибов на тонких ножках. Грибы пахли почему-то ногами. В небе цвиркал невидимый жаворонок… В общем, было похоже на рай.

Ангел, тяжело сопя, вынул откуда-то из-под крыльев, из потайного кармашка, бутылку с живительной влагой и принялся утолять себя, изредка поглядывая на подполковника – а тот протянул руку в надежде, нутро жгло и выворачивало!

Серый честно отлил ему полстакана и со вздохом откинул пустой сосуд в сторону. Бутылка показалась подозрительно знакомой…

Долго, внимательно смотрел Щукин на благодетеля. Что хочет от него таинственный посланник небес? Что вдруг за знак ему такой в виде Серого Ангела?

…И разгадка неожиданно пришла к нему – да он же просто грязный! Когда-то этот ангел был гордым и снежно-белым, как Безенгийская стена, а теперь стал серым, как старая подушка, и перья торчали безобразно, а кое-где слиплись от грязи. И никакой мистики. Немытая пьяная птица лезет в друганы – нет уж, дудки.

Засмеялся подполковник – озорно, как нормальный – и минут пять не мог остановится. И этот чмошный серафим еще смел его бить?!… Да просто взять сейчас, да и дать в рог, чтобы полетел без участия крыльев… размазать одной левой странное существо, не относящегося ни к Богу, ни к Дьяволу…

Размахнулся обманутый Щукин во всю мощь, да и проснулся…

Сердце колотилось страшно; весь мокрый, пошел, выпил заплесневевшего маринада из под огурцов, которые уже несколько дней, как съел. Вернулся в спальню, посмотрел на бутылку – она была совершенно пуста. Когда успел прикончить злодейку – уже не помнил, пошел новую откупорил.

Через два дня закусь кончилась. Но – не хлебом единым жив человек! Выпивка тоже кончилась, надо пойти, пополнить боевые склады… Пока шел по коридору, глянул на себя искоса, отметил: Похудел. Раньше бы порадовался, лишний вес мешал, а сейчас уже было все равно.

Поднимался обратно – стоит соседка Настя, смотрит недобро. Маша опять звонила, сказала, что собиралась вот-вот приехать, но неожиданно заболела мама. Просила передать, чтоб не переживал из-за машины,

картошку и овощи знакомый обещал помочь привезти… Чтобы берег себя, не забыл заплатить за квартиру, а у нее все в порядке, и приедет, как только сможет. Соседка все выпалила скороговоркой, потому что уже смутно понимала – бесполезно говорить-то. Укоризненно хлопнула дверью, оставив Щукина на площадке, пожираемого тяжкими мыслями.

Скорей, чтобы заглушить их, надо выпить.

Что-то даже не звонит никто… Ах да, скелет телефона валяется в углу.

Надо рыб покормить… Что-то грустные они какие-то. Может, им водки туда налить? Щукин не пожалел полбутылки для рыбьего счастья. Должон быть и у рыб хоть когда-нибудь праздник!…

Включил телевизор и аккурат на эротику попал. Какой-то мускулистый китаец по первой программе е…т со страшной силой девицу с косичками, а девице лет тринадцать на вид, не больше! Совсем одурели…

Выключил.

И посетила Щукина идея какую-нибудь бабу подцепить. А то и поговорить не с кем, и вообще, сами понимаете. Вся жизнь прожита, можно сказать, под каблуком. Разве ж это жизнь?!… Все равно жены еще долго не будет… А тоска обуяла – сил нет. Надо выйти в люди. Есть одна блядская точка у рынка, кафешка вонючая. В былые дни обходил ее за версту, а сейчас, похоже, и податься-то больше некуда.

Побрызгался жениным дезодорантом прямо на пиджак, лицо умыл. Жених!

…Первая мысль, созревшая в мозгу, была стара, как мир. "Все бабы – суки."

…Бумажник со всем, что там было, уперли. Только паспорт оставили, скоты. Нестерпимо болела нога, где-то в бедре, и голова – не помнил, кто и как доволок его домой, пьяного, почти без сознания. Чтобы не валялся на тротуаре, как скотина. Ничего не помнил…

Четкими кадры воспоминаний были лишь до того момента, как Щукин присоседился к какой-то компании в кафе, налили по первой, по второй… Стерва молодая, крашеная, вилась вокруг, в табачном дыму. Подполковник сорил деньгами, шутил, вспоминал молодость и кидал косые глаза на пышный зад незнакомки. За женщин!… Еще пили. Потом, вроде, сговорились с бабой уйти. После этого – полная амнезия. Судя по всему, дали по голове и бросили где-то. Только дождь и боль. Очнулся уже у подъезда, весь мокрый. Дальше все смазано – вот два добрых духа, два тщедушных алкарика, из интеллигентов, тащат его дворами, руководствуясь пропиской. Дотащили. Заглянули в лицо: Ну ты как, мужик? Давай, ётить, воскресай! Дома есть кто? Есть. Жена… А, ну мы пошли тогда! – затушевались алкарики и свалили в темень. И даже ничего не попросили. Мир не без добрых духов – еще раз понял Щукин. Про злых старался не думать. Подлечусь – убью. Если лица вспомню…

Благо, хоть ключи от квартиры на цепочке – Машин подарок – в кармане брюк не нашли, а то бы уже и дом обчистили… Дополз, ввалился, захлопнул дверь и сутки проспал.

Кто-то звонит. Звонок тренькает настырно, бьет в голову колоколом. Соседка? Участковый? Зачем?… Пока соображал, пока допрыгал на одной ноге до двери и глянул в глазок, уже никого не было. Открыл дверь, прислушался… Не успел.

Поскакал обратно, держась за стенку, поскользнулся и грохнулся во весь рост в коридоре… В бедре что-то хрустнуло – отключился от нестерпимой боли, долго лежал, приходил в себя. Надо бы "скорую"… Дополз до телефона, тупо покрутил в руках обломки…