Ангел-пророк

Грилелави Вольдемар

— Вот за два этих ориентира головой ручаюсь, — уверенно постучал себя кулаком в грудь Антон. — Плюс "Меркурий". Я могу, если что, и более подробный адрес указать, но не думаю, что там таких зданий, да еще с таким именем, полно. Так что, это будут очень точные ориентиры. Но в те далекие годы, когда мне пришлось побывать в этом самом месте, так там даже ничего подобного не было. Ясно ведь, что современное и построено совсем недавно. Много блеска и красоты.

— Я тоже так думаю, — согласился Вадим и с опаской покосился на телефон, из которого ему сейчас придется предупреждать далекий Азимовск о грядущей катастрофе. До сих пор, пока он лишь только слушал друзей, то на душе было спокойно и максимально уверенно. И казалось

вполне реальным и доступным вот сейчас он соединится с начальником местного МЧС, все там внимательно выслушают его эти подробности, и закрутится машина по спасению и принятию адекватных мер. Но, когда Антон выложил свои измышления с подробным описанием всех аспектов, и наступило время действий уже для Вадима, то легкий мандраж без спроса и весьма нагло прокрался в его организм. Ему неожиданно самому стало нелепо представлять, какими такими убедительными словами он будет передавать по телефону взрослому человеку, наделенному большой властью и полномочиями, этот бред про пророческий сон.

Прав был в случае с Саратовским аэропортом, что проще и легче можно было взвалить всю ответственность на анонима, позвонившего почему-то на телефон начальника МЧС города Вилежин. Однако он уже засветил в самой Москве этого Антона со своими сновидениями. А потом и сам факт звонка казался бы нелепым. Почему же доброжелатель звонит за столько верст от самого акта? Да и любой обычный гражданин, скорее всего, позвонит в милицию. Откуда же простому человеку телефон начальника МЧС знать? А тут в этой ситуации, когда промедление просто недопустимо, придется объяснять не только про угрозу, но еще и про источник. Звонить через Москву слишком рискованно. Могут промедлить, посуетиться и дело загубить. Легче конечно сейчас уже только потому, что сверху прикрыть могут, если уж сильно упертый Азимовский начальник окажется. Так что, говорить нужно будет внятно, чтобы уверенность у абонента возникла с первых слов, и у собеседника не было сомнений во здравии ума Вадима.

Эти свои переживания и волнения Вадим не показывал своим друзьям, которые в данную минуту полностью были уверены в него, и что тот скандальный Саратов не повториться. Он просто наполнил еще раз бокалы янтарной жидкостью, без тоста и пожеланий проглотил этот эликсир смелости и взял в руки телефонную трубку. Длинные гудки, как зачаровывающая музыка, парализовала друзей. Они боялись шевелиться и громко дышать, чтобы лишним шумом не спугнуть эту мелодию. Было томительное ожидание и неизвестность, когда же наконец-то тот, кому предназначался этот звонок, появится в своем кабинете и возьмет свою телефонную трубку так надрывно звенящую и требующую незамедлительного внимания. Одновременно в душе затаился страх и сомнения, словно кто-то внутри не желал, чтобы мелодия гудков ожидание прерывалась.

— Полковник Вихров слушает, — как выстрелом прогремел на весь кабинет баритон некоего неизвестного из далекого Азимовска.

— Это полковник Сидоренко вас беспокоит, — ответил Вадим, подмигивая друзьям, чтобы те не волновались и теперь полностью положились на него. — МЧС города Вилежин. Зовут Вадим Алексеевич. Вполне допускаю для упрощения беседы просто Вадим. Думаю, что так лучше поймем друг друга.

— Ну а меня Дмитрий Сергеевич. Значит и меня можно просто Дмитрием назвать. Так о чем, Вадим, говорить будем? Какая спешка позвала меня за тысячу верст? Так понимаю, что не обычная товарищеская беседа. Да еще в такую рань.

— Я тоже так думаю, — слегка замялся Вадим, но быстро взял себя в руки и ринулся в атаку. — Дмитрий, только обещай выслушать до конца, даже если возникнут сомнения в трезвости и адекватности разума собеседника. Честное пионерское, но мы звоним не из психушки, хотя такие мысли и могут возникнуть вполне на законных основаниях. Сужу сам по себе. Я бы на твоем месте поступил аналогично. Потому и предупреждаю тебя столь длинной тирадой.

— Настолько серьезны и опасны

дела в твоем Вилежине? — с легкой иронией в голосе, но с полной готовностью выслушать собеседника до конца и понять его на столько, на сколько хватит разума, спросил полковник Вихров. — Смелей, Вадим. Сам же понимаешь, что в нашей работе могут вполне вероятно возникнуть любые, даже сверхфантастические ситуации. Но они такими лишь кажутся до их разрешения. Вполне допускаю, что и у тебя сейчас она аналогичная. А как только доберемся до сути, так сразу станет понятной и простой. Говори, вдвоем, авось, быстрей разберемся, чего уж теперь мяться, как девица.

— Д а тут больше не со мной проблемы, как с моим лучшим другом. Настолько близким, что вполне могу доверять на все сто процентов. Даже одного процента не могу сбросить со счетов. Начну с подрыва поезда под Холмогорском, о котором, надеюсь, ты слыхал. Так вот, мои друзья знали про этот теракт за много часов до его события. Понимаешь, еще ничего не случилось, а они уже все представляли.

— Не понял! — уже стальным и властным голосом спросил, а даже больше констатировал и осудил Дмитрий. — Знали и не доложили? И именно тебе, хотя ты утверждаешь, что друзья настолько близкие, которым ты готов доверять, как самому себе? Вот теперь, пожалуйста, немного более подробней и конкретней.

— Да в том-то и дело, Дмитрий, что вся эта картинка просто приснилась моему другу за несколько часов до самого события. Он и сам не догадался срочно примчаться ко мне со своим бредовым сном.

— Как это приснилось? — уже удивленно и слегка растерянно спросил Дмитрий. Сталь в голосе исчезла. — Вот так просто до самого события взяла и приснилась, я так понял? А может все-таки после взрыва, когда по телевизору показали? Сам знаешь этих провидцев, что утверждают свои предсказания, как после драки кулаками. Я бы так однозначно не очень-то доверялся.

— Да нет, Дима, все намного серьезней и пострашней, — уже окончательно осмелел и вошел в свою роль Вадим. — Он не утаил свой сон, а сразу же поутру рассказал своей жене. А уж потом после обеда, когда увидали все это по телевизору, вот тогда сразу и поняли так маленький фактик своего провидения.

И Вадим рассказал Дмитрию первый сон Антона со всеми подробностями и последствиями. А потом добавил, как и с какой целью друзья проинформировали его самого, чтобы потом уже начальник МЧС воспринимал эти пророчества намного серьезней и вполне адекватно.

— То есть ты хочешь мне сейчас сказать, — все еще недоверчивым и ироничным голосом говорил Дмитрий, — что твой друг Антон может видеть пророческие сны? Это мне интересно слушать, но в чем здесь соль

— Соль? — как-то глуповато хихикнул Вадим. — А сейчас я тебе посолю. Вот после сказок о пророчестве они ко мне прибежали с очередным предупреждением. И это был Московский рейс из Саратова. Уж эту сказку, надеюсь, ты прослушал со всеми комментариями. Мне даже повторять не обязательно.

— Скандал был грандиозным. Погоди! — вдруг уже совсем серьезно и с долей опаски, но совершенно без сомнений воскликнул Дмитрий. — Так это твой ясновидящий предупредил об этой катастрофе? Твою мать! Вот теперь мне хочется очень внимательно и подробно выслушать твою информацию. Как мне сейчас кажется, так ты звонишь чужому дяде не из-за отсутствия собеседника и совсем не от скуки. Неужели опять приснился аэропорт, да только про наш Азимовск?

— Почти угадал, Дима, почти. Да, говорю именно про твой родной Азимовск. Если первый их сон я и слушал с сомнениями, то уже после Саратовской авиакатастрофы у меня и доли сомнений не осталось. Они здесь оба сидят у меня со своими очередными сновидениями и рассказывают очередной бредовый сон. Да, очень нереально, но весьма нежелательно повторять новую катастрофу. А вдруг опять? Пойми, Дмитрий, сон он и есть сон, но это если бы они не сбывались. И здесь мне Антон рассказывает кошмар гораздо ужасней и страшней двух предыдущих.