Ангел-пророк

Грилелави Вольдемар

Вот уж действительно похоже на какое-то душевное истязание. Даже странно как-то и поразительно. Ну, и зачем это этот пророк перед предупреждением о какой-либо катастрофе так явственно и натурально жизненно нарисует эти волнительные воспоминания и встречи с его любимыми и прекрасными. И показывает именно только тех, кои в сознание запечатлелись, как объекты душевной страсти и сердечных страданий, но коих он так и не сумел ни узнать, ни познать, ни по-настоящему любить. Простое любование с затаенными мечтами и воображениями.

— А зазноба какая-нибудь снилась, за которой ты гонялся по лесам? — все же спросила Лена с некой подозрительностью.

— Да нет же, какой там лес, Лена! —

Антон решил, что всю правду про свои сны можно и не рассказывать. Незачем жене знать и лезть в его мысли. Пусть все, что находится в его голове, останется неприкасаемо принадлежать лишь ему одному. Тем более мысли эти посещали его за много лет до встречи с ней. Антон никогда не рассказывал, да и не любил он никого посвящать в свои сердечные дела, как до появления в его жизни Елена, так и во время долгой их совместной жизни. У любого мужчины должны быть недоступные для всех тайны. Поскольку если любую тайну озвучить, то она сразу меркнет и теряет свою привлекательность. — Я же бродил по Азимовску. Кстати, совершенно одиноким и молодым. Может, помнишь парк с качелями и каруселями рядом с кинотеатром "Восток"? Мы после кино как-то прогуливались по нему. Прямо через него попадали на остановку, чтобы оттуда уже доехать до вокзала.

— Вряд ли я могу вспомнить этот малозначимый эпизод. По-моему, мы и были там всего один раз, да и то случайно, — попыталась напрячь свою память Елена, но потом безнадежно махнула рукой, отказавшись от бесполезного напряжения мозгов. — Да и что можно вспомнить через столько лет. Если честно, то я не только сам Азимовск, но уже и Холмогорск вряд ли вспомню.

— Ну, и ладно. Не это главное. Забыла, и наплевать. Просто как раз рядом с этим парком я и увидел это зеркальное современное здание. Название у него "Меркурий". Огромная табличка такая прямо над центральным входом. И время 14.40 с датой и годом. Сегодня после обеда. Там уж точно в моем детстве этого здания не было. Новое оно, зеркальное на все 14 этажей. А потом как рвануло! Ох, и народу же под ним сгинула, так даже во сне страшно смотреть было! Просто жуть!

— Антоша, эта жуть еще только намечается. Она впереди нас ожидает! — воскликнула разгоряченная Лена, совершенно уже забыв про свою недавнюю ревность. — Нужно срочно звонить Вадиму и поднимать тревогу. Сейчас уже никак нельзя упустить такую возможность предотвратить катастрофу. Неправда, сейчас эти козлы поверят ему с полуслова. Они после Саратова отойти еще не могут. Понимаешь, Антон, сейчас ты напрягай память и вспоминай все до мелочей, чтобы никаких ошибок. Я не думаю, что им надо будет что-то доказывать, но рассказ твой должен быть суперточным.

— Погоди, Лена, — только что готовый к решительным действиям, Антон внезапно сник, запал как-то приуменьшился. А ведь недавно казалось, вот сейчас он способен нестись в этот далекий Азимовск, чтобы хотя бы успеть эвакуировать людей. Первый раз они Вадиму рассказали о сбывшемся уже после самого события, вторая попытка потерпела фиаско. И вот сейчас они вновь среди ночи должны будить друга и плести эту галиматью про пророчество, предсказанное его сном. — Спит он еще. Самый сон ведь под утро. Чего же мы будем отрывать человека от сна. Еще матом покроет спросонья. Да и времени у нас предостаточно до 14.40. Понимаешь, Лена, я не уверен на все сто процентов, но мне так кажется, что заранее поднимать тревогу сильно рискованно. Как бы нам этих террористов не спугнуть. Затаятся, а потом не уверен, повторит ли свое предупреждение этот оракул. Так что, подождем до утра и обдумаем более тщательно свой рассказ.

— Как это так! Ты хочешь дать им время для подготовки, для минирования, а потом пусть ищут. А если не найдут?

— А

если еще вообще не приступали? Если они вот так спонтанно задумали и взорвались вместе с ним? Он же ничего мне не сказал про самих взрывателей. Показал сам взрыв и разрушение — и все.

— Антоша, тянуть нельзя, можем не успеть. Что тогда делать будешь? Столько валидола в доме нет, сколько тебе понадобится. Да и в ближайшей аптеке не сыщешь. Но в чем-то я с тобой соглашусь. Ты прав в одном, что среди ночь не обязательно поднимать панику. Дождемся утра и сразу звоним.

— И звонить не обязательно, Лена. Мы поедем прямо к нему на работу. Вот оттуда сразу же и позвоним по месту назначения. У него, поди, со всеми связь есть, и с Азимовском тоже. А то пока по телефону Вадиму вдалбливать самую суть будем, потом он дальше перезванивать, а мы вновь уточнять, так тогда точно не успеем. Мне обязательно надо рядом сидеть и связь с Азимовском поддерживать. Он ведь с местным начальником МЧС толковать будет, а я рядом подсказывать. Трудно ведь будет даже после Саратовской неудачи, так мне кажется, доказывать свой сон пророчество.

— Я так думаю, что легко. Поверят. Главное, чтобы ты ничего не упустил. Мы сейчас до утра, Антон, будем конспектировать, чтобы все до единой буковки запечатлеть. Время у нас пока есть.

— Не упущу. Он у меня перед глазами стоит, словно на диск записан и крутится там без остановки. Мне бы наоборот, забыть его поскорей. Трудно, не трудно этим придуркам поверить в мое предсказание, а придется. Все равно сейчас уж меры примут. Даже если здание не спасу, хотя кошмарно жалко, оно такое красивое, так на всякий случай эвакуируют людей да поищут эту бомбу.

— Антоша, — с неким сомнением неожиданно спросила Лена, — а ты с датой и временем ничего не перепутал, уверен, что там именно эти цифры были? А то, не дай бог ноль с единичкой спутал, или еще чего!

— Так оно тогда давно взорвалось бы! — нервно хохотнул Антон, словно Елена сказала несусветную глупость, о которой даже и думать не хотелось. — Лена да о чем ты вообще говоришь! Во-первых, солнце в зените торчало, а потом, хоть сейчас глаза закрываю, а эти цифры на табло, словно вот они рядом. Единственное, чего не разглядел, так это доску с функциями этого здания. Далековато стоял, а буковки там маленькие были. Но уж эти 14.40, да имя его "Меркурий", запомнил стопроцентно. Нет, Лена, в 4.40 было бы еще темно и прохладно. Хотя, может быть, уже и светало, но все равно солнце бы пыталось из-за домов на меня смотреть. А там припекало сверху. 14.40. Этот пророк нас, по-моему, еще ни разу не обманул. Строго по расписанию работает, минутка в минутку. Как показал точное время, так и прошумел строго по расписанию.

— Ну и ладненько, — уже совсем успокоилась и широко зевая, согласилась Лена. — Пойдем, до утра еще поспим. Между прочим, в это самое время у меня очень сладкий сон. А ты тут со своими предвидениями суешься, — Лена глянула на часы, которые отмеряли время на кухонной стене. — Запросто еще часа на три задремлю. А ты, если уже выспался, бери ручку и конспектируй свой сон.

— Не, спать пойду. День у нас с самого утра будет сложным и напряженным, — не согласился с такими распределениями обязанностей Антон, следуя за женой в спальню. — И будильник заведем на утро. А то еще с перепуга так задремлем, что и саму катастрофу проспим, не успеем предупредить. Они же в этом Азимовске пока поймут наши опасения, пока переварят и задумают поверить, так знаешь, какая уйма времени пройдет. Сама вообрази себя на их месте. За тысячу верст звонит некий старый маразматик и пугает своими сновидениями! Им сразу же захочется нас отправить к психиатру. Или, чтобы долго не мучились, в палату N6.