Ангел для Лютого
Шрифт:
На следующий день мы поехали к гинекологу. Мой «муж» решил убедиться, что его новая игрушка не выведена из строя. И на это я махнула рукой, пусть. Но вот когда Регина пошла разговаривать с врачом насчёт меня, я чуть не сорвалась. Чудом сумела взять себя в руки, чтобы ей не высказать, что я об этом думаю. По сути, она тоже человек подневольный: что начальник приказал, то и делает. Так что претензии нужно предъявлять ему. После больницы женщина меня отвезла в салон, там нужно было сделать маникюр и немного подравнять волосы. Но хоть на этом спасибо пижону, что не перекрасил.
Наконец мы приехали домой, и только направилась
— Сейчас пообедаешь, и займёмся танцами.
Я чуть на ровном месте не спотыкнулась, когда она это произнесла.
— Простите… что? — медленно оборачиваясь к ней, переспрашиваю.
— У вас скоро свадьба, и танец жениха и невесты входит в программу. Егор Александрович решил, что это будет вальс.
«Решил он…» — мысленно усмехнулась я.
Но самое неприятное то, что я всё узнаю от постороннего человека. К моей радости, я умею танцевать не только вальс. Вышло так, что в военном городке, где служили мои родители, жена одного офицера была хореографом, и она там открыла что-то вроде школы танцев. Мама, решив, что нам с Дианой это не помешает, записала нас к ней на занятия. Сестра отучилась полгода и бросила, потому что ей не понравилось, а вот я втянулась, так что не только умею вальсировать.
— Можете передать Егору Александровичу, что может быть спокоен: вальсировать я умею.
Разворачиваюсь и только собралась уйти, но Регина вновь меня остановила:
— Я обязана проверить, насколько хорошо вы это умеете.
— Это ваши сложности, — не скрывая злости, произношу и ухожу.
Достали оба!
Чуть не вырвалось, что у меня в договоре нет пункта, который обязывает вальсировать с женщиной. Между прочим, у меня всегда был партнёром по танцам Пашка, у нас с ним здорово получалось, мы даже на областных соревнованиях с ним участвовали, занимали первые места. Но когда мне исполнилось шестнадцать, отец запретил заниматься танцами. И всё из-за невинного поцелуя в щёку на прощание. А случилось это так: Пашка, как-то провожая меня после занятий домой, решил поцеловать в щёчку. Нет, там ничего такого не было, просто поцелуй на прощание, но в этот момент отец шёл со службы.
Ой, что там потом было! Отец словно с цепи сорвался, нет, не орал и не бил — он такого никогда не позволял. Но я целую неделю слушала лекции о том, что девушка не должна позволять ничего лишнего парням, мол, они очень коварны и опасны. Пришлось пообещать, что всё у меня будет только с будущим мужем, лишь тогда он успокоился. Но вот с танцами пришлось завязать, да и не до них стало: сестру записали к репетитору, пришлось её сопровождать в город. Ну да ладно, хватит о прошлом, пора обед готовить пижону, ведь выплату долга никто не отменял. Спустилась в кухню, а там Регина пьёт чай, мне стало неудобно за свои слова, ведь это не её прихоть проверить меня, а пижона.
— Извините, я не должна была вам грубить… — Женщина приподняла глаза на меня, и вновь от её холодного взгляда стало не по себе, но я продолжила: — А насчёт того, что не выполнили поручение начальника, не переживайте, эту проблему я решу.
— Уверены? — приподняв идеальную бровь, как-то зло усмехнулась она.
— Вполне.
— Хорошо, — произнесла она и вновь замолчала.
Пока я готовила, Регина мельком наблюдала за мной, от её пристального взгляда было не по себе. Но и прогонять я её не стала.
Глава 23
Я уже было приготовилась к нападкам в свою сторону, но он окинул Регину злым взглядом, и…
— До шести свободна… — Та в ответ только кивнула. Не сказав ни слова, встала из-за стола и направилась к выходу. Егор Александрович перевёл взгляд на меня, и в его глазах уже не было злости. — Привет, любовь моя…
Я вздрогнула от «любовь моя». Насколько это было дико слышать, учитывая наши с ним отношения. Но тут же поняла, почему он это сказал — Регина ещё не вышла из кухни, пришлось подыграть:
— Привет.
Изобразила смущение. На большее я не способна, сказать «любимый» или что-то ещё в этом роде язык не повернётся. Ненавижу фальшь всеми фибрами души, и эта игра — для меня тяжёлое испытание. Возможно со временем я научусь жить во лжи, но сейчас каждое лживое слово, сорвавшееся с моих губ, приносит только боль.
— Соскучилась? — произносит он интимным голосом, направляясь ко мне.
«Быстрее вечные снега растают, чем я по тебе скучать буду!» — ответила ему мысленно, но вслух, разумеется, ответила иное.
— Очень…
Надеюсь, вышло без сарказма, но не уверена. Судя по предостерегающему взгляду пижона, всё-таки прокололась
— Сейчас проворим… — с ехидной улыбочкой он произносит, и его рука касается моей спины. Я замерла, а он делает резкий рывок и притягивает к себе, продолжая: — Насколько ты скучала по мне, карамелька!
«Ну… блин, начинается!» — мысленно я взвыла. А вслух чуть слышно:
— Может, не стоит проверять, а? Регина уже ушла.
Он наклоняется к моему лицу и, чуть касаясь губ, не менее тихо отвечает:
— А вдруг она подслушивает?
Я от его ответа слегка зависла. Ну не могла я поверить, что взрослая женщина подслушивать решится.
— Зачем ей это? — всё так же тихо спрашиваю.
Он только усмехнулся в ответ и тут же накрыл мои губы своими. Я попыталась его оттолкнуть, но, вспомнив, что собралась с ним мириться, прекратила сопротивляться. Решив, пусть получит то, что хочет, глядишь, быстрее потеряет интерес. Но это было ошибкой, потому что от его поцелуев можно голову потерять. Теперь я понимаю, почему женщины с ума по нему сходили: если только от его поцелуев моё тело трепещет, а разум отключается. Стоп! Промелькнувшее в мыслях «женщины» меня отрезвило. Чёрт! Он недавно так же страстно целовал любовницу, а теперь этим же губами касается меня. Стало противно, и я начала сопротивляться!
— Ангелок, какого х*я?! — прекратив меня целовать, с рычащими нотками возмутился он, смотря затуманенным взглядом.
— Она ушла, хватит.
Упёрлась руками в его грудь. Вот не хочу, чтобы он ко мне прикасался, и всё тут, брезгую!
— Врёшь, не в это причина! — цедит он сквозь зубы и отходит.
— Да, не в этом, — не стала я врать.
— Как я понимаю, допытываться, что там тебе твои тараканы нашептали, нет смысла, — не спрашивает, а утверждает. — Хотя… мне уже похрен! — махнул он рукой и направился к выходу из кухни.