Ангел для Лютого

Светлова Маргарита

— Давай снимем сорочку? — вновь спрашивает он непривычно мягким голосом. В ответ я лишь мотаю головой. — Хорошо… — соглашается Лютов и, беря меня за талию, опускает ногами на пол. И вот я уже чувствую его руку на подбородке, он приподнимает моё лицо, и наши взгляды встречаются. — Мил… скажи, как ты хочешь, чтобы это произошло — быстро или мучительно долго?

— Чем быстрее, тем лучше, — отвечаю слегка не своим голосом.

— Хорошо… — вновь произносит он мягко. — Я сделаю, как ты просишь, только пообещай, что во всём будешь слушаться меня и не сопротивляться. Скажи «согласна». — Это звучало не просьбой,

а как приказ, но я согласилась. Смотрела в его глаза и буквально растворялась в них, и все страхи ушли на второй план. — Доверься мне…

Вновь слышу его пьянящий разум голос, от него становится спокойно и тепло на душе. Мужчина нежно целует меня в губы, а я не сопротивляюсь — нет сил и желания противиться ему. Всё происходит словно во сне. Я уже на кровати, а он продолжал меня ласкать. Мне было так… хорошо, хотелось, чтобы это никогда не прекращалось, я буквально парила в облаках, наслаждаясь каждым мгновением. И вдруг резкая боль пронзает моё тело, меня словно вырвали из сна, я закричала, и сладкий дурман в один миг развеялся. Суровая реальность была сравни удару под дых: Лютов нависал надо мной и внимательно смотрел мне в глаза. Я чувствовала его в себе, пульсирующая боль внизу вернула меня в реальность, в которой горько и больно.

«Твою ж! Да меня реально загипнотизировали, никогда не верила в подобное, но иначе не могу объяснить своё безволие. — От осознания, что этот мужчина способен на такое, мне стало по-настоящему страшно. — Бож-е-е, я вышла замуж за монстра!» — как же я сейчас его ненавидела! Он поступает так, как ему выгодно, и плевать на мои желания. От обиды, что он меня так ловко провёл, глаза защипало от слёз, я закрыла их: нет никакого желания смотреть на этого манипулятора.

— Тихо, моя хорошая… — вновь произносит он ласково, — посмотри на меня.

И опять его губы касаются моих. Резко распахиваю глаза и стараюсь говорить твёрдо, но голос предательски дрогнул:

— Вы обещали, что всё сделаете быстро… Так делайте!

— Зря злишься, ангелок, я действовал лишь в твоих интересах. Ты просила вырубить тебя, я нашёл более гуманный способ…

Тяжко вздыхаю и отвожу взгляд — нет желания скандалить. Да и как-то глупо это делать, когда его член во мне. Одно радует — боль стихала, а дискомфорт — мелочь.

— Раз вы всё проверили, я могу быть свободной? — спрашиваю, продолжая смотреть в сторону.

— Не так быстро, мой ангел… — усмехнулся он, и тут же его горячие губы, коснулись моего виска, — я… — пауза, от которой сердце замирает, — собираюсь… — и опять тишина, мои нервы натянуты, как струны — до ужаса боюсь услышать продолжение. Вернее, не хочу. И только я собралась оборвать его монолог, как горячее дыхание Лютова опалило моё ухо. Последующие слова мужчины заставили сердце пуститься вскачь: — в тебя кончить. — Я физически почувствовала, как его член дёрнулся во мне. Неосознанно попыталась отстраниться, но тут же была придавлена к постели мощным телом мужчины. — Карамелька, ты действительно думаешь, что сможешь соскочить с моего члена?

«Да ничего я сейчас не думаю, а действую инстинктивно» — мысленно ответила ему, но вслух:

— Егор Александрович, это был рефлекс, делайте, что хотели, и побыстрее, — спокойным голосом прошу. Но в душе очень хочется на него наорать.

— Быстрее? — переспрашивает, а в голосе усмешка.

Ему

опять весело!

— Да.

— Мила, посмотри на меня…

Опять «Мила». Он что, реально думает, что я второй раз поведусь на это?

— Нет, — холодно отвечаю.

— Почему? — продолжает он допытываться, касаясь губами мочки уха.

— Егор Александрович…

— Можешь, называть меня Егор, мы с тобой … — вновь пауза, и его агрегат для семяизвержения вновь дёрнулся, и я застыла, боясь вздохнуть, — стали, чертовски близки.

— Это временное сближение… — цежу сквозь зубы. — Предпочитаю всё оставить без изменений.

— Ошибаешься… — произносит он интимным голосом и отстраняется, вернее, выходит из меня. И только я обрадовалась, что всё закончилось, как Лютов делает неожиданный рывок вперёд, и вновь оказывается на прежней позиции. Я не смогла сдержать вздоха разочарования, а его слова прозвучали как контрольный выстрел в голову: — Теперь ты не слезешь с моего члена. Я буду ласкать, целовать, когда захочу, и мне плевать, нарушила ты свои пункты или нет. Так что смирись, ангелок, с новой реальностью — я буду заниматься с тобой сексом о-о-чень часто.

Услышав его прогноз на будущее, я непроизвольно повернула голову, и наши глаза встретились. От его пронзительного взгляда дрожь пробежалась по телу.

— Мы подписали договор, — произнесла не своим голосом, его заявление шокировало, — вы не посмеете нарушить его!

— Даже если и нарушу, чего мне боятся? Штрафных-то санкций мне за это не грозит. А вот ты, если нарушишь… — Я прикрыла глаза, понимая: если он захочет воплотить угрозу в жизнь, я ничего не смогу сделать. И только собиралась впадать в отчаянье, послышался негромкий голос пижона: — Но ты меня можешь уговорить придерживаться условий договора.

Уговорить? Да он точно издевается!

— Егор Александрович, вынуждена вас разочаровать, но ваши игры меня не заводят. Выберете другую партнёршу для своих брачных игрищ.

— Вот как? — приподняв одну бровь, удивлённо спрашивает. Молчу. — Хорошо. — Не успела я удивиться, как Лютов резко вышел из меня и равнодушным тоном очередной раз ошарашил: — Проверку прошла, можешь быть свободна.

С одной стороны, я была рада услышать, что свободна, если бы не одно «но». Его пренебрежительное отношение отдало в сердце болью. Но я виду не подала, молча встала и направилась к выходу, пока вопрос Лютого меня не остановил:

— Ты в состоянии сама о себе позаботится?

Я, не оборачиваясь, холодно отвечаю:

— Да. — И, открыв дверь, выхожу из его комнаты.

Вернулась к себе и кинулась в душ, хотела смыть с себя прикосновения мужчины, казалось, что он меня словно грязью измазал. Я никогда себя так омерзительно не чувствовала. Но это не помогло, ощущение его рук и губ никуда не делись. Он словно клеймил меня! Села на кровать и закрыла руками лицо, хотелось плакать, но слёз не было, зато душа обливалась ими. Но мне было гадко на душе не только из-за поведения Лютова. Я в шоке была от своей реакции на его действия, это не он меня измарал, а я сама себя. Как я могла получать удовольствие от его прикосновений и поцелуев? Отговорка, что это был гипноз — ложь! Ведь я не сразу была словно в дурмане. Да и был ли этот гипноз? Может, я себя обманываю, чтобы хоть как-то оправдать слабость?