Андрей
Шрифт:
Плохо или хорошо - крики с улицы отвлекли меня от этих горячечных фантазий. Не крики, а какой-то протяжный вой: «Я ноооооогуууу сломалааа-аа!!!».
Подошел к окну, смотрю.
Кричала пьяная Надя, упавшая-таки со скамейки. Лежит на разбитом асфальте, как мешок, и орёт без умолку.
Орёт Наденька, орут бабки, визжат дети. Крики, крики, крики…
– У меня инфарт! Ааааааа!
– не унималась пьяная тварь.
И
Ушёл в кухню. Налил стакан пива. Тут решил позвонить Насте.
Некоторое время здравый смысл ещё сопротивлялся. А потом…
Как-то против своей воли получилось. Вроде и я звонил, а вроде и не я. Просто подошел и набрал номер. Раз пятьсот я пытался бросить трубку, пока там играла какая-то раздражающая музыка, и раз пятьсот давал ей еще пару секунд.
– Алло! Привет!
– раздался в трубке голос Насти.
А я, дебил, молчу. Не знаю, что сказать. Ненавижу себя, ненавижу. Ни одного слова не подобрать, зачем я вообще звоню?
«У меняяяя инфарт! Спасиииииите! Ууууууу…» - несся с улицы визг.
– Андрей, ты что ли? Что молчишь?
– так спокойно, а я повис, как дурак.
«Инфааааааарт у миняяяяааааааа!! Ааааааа!»
– Чем занимаешься?
Ну вот, Настя все поняла, а может и нет. Но ее вопрос был в точку - та-кой простой и одновременно сложный. Почему я не мог сказать этой пустой фразы? Почему?
– Да так, ничего.
Я просто ненавижу себя. Появилось ощущение, что она мне звонит и она отвлекает меня от дел. Вот так всегда - хочешь общения с человеком, а полу-чается невпопад. И когда этот человек сам начинает искать оного, но нево-время, вдруг появляется уйма дел, мешающихся под ногами.
– «Грин Дэй» слушаю.
Идиот, зачем я это сказал?
– Ага. – многозначительно произнесла она. Наверное, ей было скучно, по-этому она не придала значение моим последним словам. – А кино?
– Какое кино? Что ещё за кино?
– А что такого-то в этом? – возмутилась Настя, - Давай, сходим в кино, не против?
– Вообще-то… я поспать собирался.
– Спать?? А время-то сколько, знаешь? Кончай тупить, Андрюш.
– А «Кошки» там будут?
Нет, я понимаю, что это мюзикл, и не будет его. Но почему-то в голову пришло, что я никогда не видел «Кошек».
– На улице
– Ладно, собираюсь, – ответил я, понимая, что она не отстанет, а сам ра-дуюсь. Радуюсь, что она сама предложила. Сам бы никогда не догадался, ду-рак.
– Уже одеваюсь, сейчас выйду.
– Ну, если ты так настаиваешь, ладно. Так уж и быть, пойду – засмеялась в трубку Настя. – Только… вот ещё что…
– Что еще?
– Ты меня на остановке подожди, а не у дома, ладно?
– Хорошо.
Я прекрасно понял ее просьбу. Проблем с Артуром не хотелось иметь и мне - объясни такому, что они расстались. Да и сомнения в том, что Артур в курсе разрыва, оставались.
– Минут через двадцать, - добавил я после недолгой паузы.
Она смеётся:
– О`кей. Плюс-минус тридцать.
А потом и без того поганое настроение стало еще хуже, хотя куда уж там!
И дело было не в Насте. Дело было в другом. Я понял, что не хочу не куда идти, да так не хочу, что прям ноги не идут!
Жуть как мне не хотелось в этот мерзкий кинотеатр идти, рядом с мерз-кими людьми там сидеть, на этих поганых креслах просиженных сидеть, что-бы сзади какой-нибудь мерзкий идиот фильм комментировал. На остановку эту мерзкую идти не хотел, с людишками мерзостными, с которыми еще и ехать потом, вонючками потными. В автобус этот мерзкий лезть не хотел - ле-зут и лезут все, видят, не поместятся, но все равно лезут, а потом кондуктор виноват во всем, что лезет проверять билеты у всех. Во двор - мимо этих уро-дов!
– выходить не хотел.
Ничего я не хотел, все так противно стало, что хоть вешайся. Ну, вот, пойду я туда, а потом сожалей, что еще один день прошел впустую, куча вре-мени была просто уничтожена без пользы. Какой пользы - я не понимал и по-нимать не хотел, только знал, что не хочу туда идти. Был момент, когда я да-же хотел позвонить Насте и все отменить, но передумал. Трус я.
Все-таки я кое-как оделся. И камешек этот поганый из кроссовка достал, он под подкладку зарылся, сволочь (маленький такой, а неприятно-то как!).
Допил пива остатки - совсем мало его оставалось, на дне почти. Мер-зость, газы вышли, один спирт остался.
Взял последние деньги и отправился.
21
В подъезде теперь, кроме «аромата» жареной рыбы и блевотины, еще и говном несло - то ли кот, то ли человек опорожнился. Вонь та еще была, это я вам точно говорю.
Едва я вдохнул «свежий» воздух, как понял - не только похмелье мучило меня. Висок враз заболел, боль проявилась только на воздухе, причем сразу и сильно.