Андерсен-Кафе
Шрифт:
Андерсен заболел
Андерсен всегда вертится у моих ног и тоже внимательно осматривает каждого вошедшего посетителя, — а потом, по своему усмотрению, или налаживает с ним контакт, или равнодушно удаляется в угол комнаты. А то и вовсе прячется в кладовку… Андерсен никогда не улыбается посетителям, как могут улыбаться собаки, но чаще всего выглядит доброжелательным. Не знаю, как у него это получается!
Однажды во время обеденного перерыва я заметила, что
— Ах, ты мой бедный! — всплеснула я руками и попыталась погладить кота по голове. Но Андерсен повел себя непривычно. Вместо того чтобы по обыкновению замурлыкать в ответ, он, поджав хвост, с трудом доплелся до подстилки в углу комнаты и лег на живот. А потом беднягу залихорадило, и у него началась рвота.
«Дело плохо! — поняла я. — Тут без врача не обойдёшься». Медлить было опасно. Кроме того, я совсем не могу думать о работе, когда Андерсену так плохо. Да и нескончаемый надоедливый дождь, кажется, отбил у людей всякую охоту ходить по магазинам.
Поэтому я повесила на дверь лавки табличку «Закрыто по техническим причинам», взяла в руки «Жёлтые страницы» и стала обзванивать ветеринарные клиники. Во многие клиники не дозвониться, постоянные короткие гудки. Наконец откликнулась девушка-диспетчер клиники с ободряющим названием «Спокойный сон». Она записала мою фамилию, адрес нашей лавки, а потом поинтересовалась возрастом Андерсена. А я и не знаю, сколько лет моему коту, ведь он поступил ко мне уже взрослым, хоть и явно не старым. Пришлось навскидку сказать, что Андерсену семь лет. На вопрос диспетчера о состоянии кота, я ответила, что состояние, судя по всему, тяжёлое.
— Назовите, пожалуйста, основные симптомы болезни, — бодро попросила диспетчер.
— Симптомы? — переспросила я и взглянула на скрючившегося в углу Андерсена. — Рвёт его, лихорадит… и…
— Может, усыпим котика? — прервав меня на полуслове, жизнерадостным голосом предложила девушка-диспетчер.
Я чуть не уронила из рук трубку.
— Значит, не хотите… — не дожидаясь моего ответа, заключила девушка. — Ну, хорошо, доктор выедет к вам через пятнадцать минут. Вызов и консультация платные, — безразличным тоном добавила она и повесила трубку.
Пригорюнившись, я облокотилась о стол и стала дожидаться ветеринара. Андерсен по-прежнему лежал в тёмном углу комнаты и тяжело дышал. «Спокойный сон, спокойный сон» — машинально повторяла я про себя название клиники, так словно оно застряло у меня в голове. Наконец до меня, кажется, дошёл смысл этих слов. «Какой ужас!» — вздрогнула я.
Примерно через полчаса в дверь позвонили. Распахнув её, я увидела на пороге долгожданного доктора. Он оказался человеком крупного телосложения с большими волосатыми руками. Яркая лысина на голове, аккуратно обрамленная чёрными волосами, напоминала вычищенное до блеска блюдце. Грубые черты лица, маленькие серые глазки, небольшой нос и очень толстые щёки. Короткие рукава рубашки в мелкую чёрную клеточку обнажали длинные
С большого коричневого зонта ветеринара стекали крупные дождевые капли.
— Где пациент? — исподлобья взглянув на меня, громко спросил доктор. Я лишь слабо махнула рукой в сторону подстилки, на которой, завалившись на правый бок, лежал Андерсен. Мне было очень плохо. Мне казалось, что мой кот умрёт именно сейчас.
Пока врач осматривал Андерсена, я стояла рядом, тупо смотря то на доктора, то на непривычно неподвижного кота. Кот слабо реагировал на самые, казалось бы, грубые движения ветеринара, а тот немилосердно мял его, беспардонно ощупывал и несколько раз пытался перевернуть больного на другой бок.
— Так, — закончив осмотр, сказал доктор. — Ну, всё понятно.
Быстро окинув комнату взглядом, он грузно плюхнулся на стул, стоящий у журнального столика.
— Как у вас с деньгами? — без предисловий напористо поинтересовался ветеринар.
Ну что ж, к такому вопросу я была готова. Он меня нисколько не удивил. К сожалению, таким вопросом сейчас встречают пациентов не только в ветеринарных, но и человеческих поликлиниках. Иногда этим вопросом весь приём и ограничивается. Нет денег? — дело твоё, умирай или выживи, но медицину это уже не касается. Это забота пациента.
— С деньгами средне, — призналась я. — Но оплатить ваши труды, надеюсь, хватит.
— Вы так думаете? — скептически оглядев меня с головы до ног, спросил ветеринар.
— Ну, допустим, хватит, — уже почти миролюбиво предположил он. — Вопрос в том, стоит ли?
— Что? — не поняла я. — Стоит ли — что?
— Да возиться со всем этим.
— С Андерсеном? — переспросила я.
— Да, с котом, как бы его там ни звали, — подтвердил врач.
— Стоит, — заверила я.
— Ну ладно, дело ваше, — согласился ветеринар. — Только случай-то трудный.
— Насколько трудный? — спросила я. Помимо своей воли я говорила очень жёстким, каким-то застывшим голосом. Так я обычно разговариваю только с людьми, которым не доверяю или к которым испытываю неприязнь. А сейчас я говорила таким тоном, потому что очень переживала за Андерсена и потому что почти ненавидела этого толстощёкого лекаря, — так, словно это именно он был виноват в тяжкой болезни Андерсена, словно этот наглый, равнодушный тип вторгся в нашу почти безмятежную жизнь без спроса, самовольно. И словно он, этот крупный, толстощёкий, чужой человек здесь не нужен, словно он здесь совершенно лишний.
Но обычно полный жизни и энергии Андерсен лежал сейчас в углу как тёмно-серая смятая подушка. Другого выхода у нас с ним не было.
— Я вас слушаю, — жёстко сказала я ветеринару.
— У вашего кота, выражаясь так называемым «народным» языком, — чумка. Слыхали про такую болезнь? А? — и он вопросительно посмотрел на меня.
У меня закружилась голова. Про такую болезнь я слышала и знаю, что выжить после неё животным удаётся очень редко.
— Да, — ответила я тихо. — Понятно.