Андерсен-Кафе
Шрифт:
Вежливый разговор
На следующий день почти сразу же после открытия в лавку пришла Изольда. «Наверно, решила лично передать мне свой привет», — с тайной усмешкой подумала я. Но, на самом деле, я была рада, что она зашла. В последний раз мы разговаривали с ней на повышенных тонах, и я, признаюсь, была слишком категорична в суждениях; кроме того, она, всё-таки старше меня более чем на пятнадцать лет.
—
Я не знаю даже, что меня больше разозлило: противное обращение «Любаша», или неуместная улыбка! Честно говоря, я что-то не припомню, чтобы раньше Изольда так глупо улыбалась, наверно, я просто не замечала.
— Изольда Олеговна!.. — наставительно начала я…
— Ой, Любаша, простите, пожалуйста! Я совсем забыла, что вы сердитесь, когда я вас так называю, — невинным тоном сказала Изольда, не изменив обращения.
— Да, хорошо, Изольда Олеговна, спасибо большое! — сказала я многозначительно и обиженно.
— Люба, — очень мягко сказала Изольда, — я ведь не специально.
Я посмотрела на неё с удивлением. Глупая улыбка, воркующий голос… «Ну конечно! — вспомнила я. — Ведь небо над Изольдой сейчас покрыто голубыми миражами и розовыми облаками!..»
— А ко мне вчера Серафим Васильевич заходил, — многозначительно сказала я.
— А я знаю, — загадочно ответила Изольда. — Я его сама об этом попросила, — добавила она ещё загадочнее.
— А рыбку для Андерсена тоже вы ему сказали принести? — ехидно спросила я.
— Нет, это он сам, — добродушно ответила Изольда.
Я не нашлась, что сказать, а только обескураженно смотрела на собеседницу.
— Я знаю, Любаша, что вы меня, почему-то, немного недолюбливаете… — начала Изольда.
Я собиралась с мыслями, чтобы возразить или сказать что-нибудь вежливое.
— Но я всё равно отношусь к вам с уважением, — продолжала Изольда, и очень благодарна вам за то, что вы в трудное время протянули мне руку помощи.
— Я? — искренне поразилась я.
— Да, — ответила Изольда, ведь после смерти Васи (Вася, это её муж, генерал), мне было так одиноко, Любаша, — хоть волком вой, и если бы не вы с вашим даром слушать, я и не знаю, чтобы со мной сейчас было, — она искренне вздохнула.
Мне стало стыдно: она даже не подозревала, что чаще всего, я её совсем не слушала, а думала о чём-то своём. Мне кажется, было бы нетактично и даже жестоко её разубеждать.
Я стала усиленно думать, чтобы такое ей сказать, подходящее и в то же время вежливое.
— Ну вот, Любаша, — так и не дождавшись моего ответа, задумчиво сказала она, — мне почему-то очень хочется, чтобы вы его получше разглядели.
— Серафима? — переспросила я очень вежливым тоном.
— Да, — просто ответила Изольда, глаза её с непонятной надеждой смотрели на меня.
— Для вас это, и правда, важно? — спросила я на этот раз без ехидства.
—
Я расчувствовалась, но виду решила не подавать.
— Спасибо, — сказала я тихо. — За доверие.
Изольда ушла.
— Она забыла выбрать журнал! — спохватившись, сказала я Андерсену.
— Но ведь журналы никуда не денутся, — тут же успокоила я его, — кроме Изольды они всё равно никому не нужны.
Впрочем, Андерсен, похоже, по этому поводу нисколько не волновался. Всем своим видом он давал понять, что на этот раз, в отличие от прошлого, я вела себя с Изольдой прилично.
Салака в томате
На следующий день в лавке был настоящий аншлаг. Шесть посетителей до пяти вечера. Да ещё и активные все: не просто праздношатающиеся, а настоящие продавцы и покупатели. Между прочим, удалось избавиться от фарфорового набора посуды с орнаментом из осенних листьев, — вы не представляете, как давно он у нас здесь пыль собирал!.. Да и два новых, отлично изданных альбома по искусству пришлись, по-моему, кстати. Впрочем, значки с гербами городов тоже не лишними будут: скоро сентябрь, школьные каникулы кончаются, а дети обычно значки хорошо покупают. В общем, мы с Андерсеном только и успевали поворачиваться.
Я приготовила себе чай и уселась за маленький столик, Андерсен сел на стул рядом. «Кажется, посетители на сегодня закончились», — с облегчением подумала я. Однако в ту же самую минуту колокольчик зазвонил, Андерсен опрометью бросился к двери, и в лавку вошёл, — кто бы вы думали? В лавку вошёл Серафим.
Рыбой на этот раз от него не пахло, и вообще что-то в нём опять изменилось. Он каждый день преображался, словно волшебник. «Шляпы не хватает, — подумала я. — Нет, не то. Ах, вот что, рубашка на все пуговицы застегнута. Интересно, кто это ему пуговицы пришил?.. На Изольду не похоже, да и вряд ли она умеет пуговицы пришивать…» Наверное, я очень тупо уставилась на его рубашку, потому что Серафим вдруг ни с того ни с сего сказал:
— Пуговицы я сам пришил.
Он, казалось, ожидал какой-нибудь реакции.
— Так лучше стало, — искренне сказала я.
Андерсен тёрся о ноги Серафима, просительно мурлыкал и заглядывал гостю в глаза.
— Ну, какой ты невоспитанный, — укоризненно сказала я коту. — Видишь, рыбки сегодня нет, недаром же говорится: «Не всё коту масленица».
Похоже, и Серафим, и Андерсен пропустили моё остроумное замечание мимо ушей, потому что Андерсен продолжал попрошайничать, а Серафим извлёк из кармана штанов консервную банку. «Салака в томате» было написано на ней. «И как он только догадался, что Андерсен любит консервы именно в томате, а не в масле?» — удивлялась я. Я сходила за открывашкой, Серафим вскрыл баночку и довольный Андерсен принялся за рыбу.