Анархист
Шрифт:
Дима хмыкнул, согласился, что случаи всякие бывают. Показал фотографии: «это объект — фас, профиль. Автомобиль объекта, теперь ты разбираешься в Фольксвагенах — это Поло седан». Они собрались и выехали к месту проведения ОРМ, хотя по законам государства — к месту совершения преступления.
У дома потратили много времени на парковку: надо, чтобы и подъездные пути были видны и сам подъезд и при этом не на солнце, чтобы Гоша не страдал.
И вот сейчас тень сокращается и к тому же приключился случай, который при известной доле предусмотрительности вряд ли можно назвать всяким.
– Дима! Кружочек куда-то поехал, ноутбук вырубился.
Доронин открыл глаза. За мгновенье до пробуждения сознание по звукам и запахам уже сложило привычную картину. Ирина сушит волосы и на плите отстаивается кофеварка. Сергей Сергеевич опустил ступни на ковер, посидел наклонив голову, упираясь ладонями о край кровати. Сделал пару глубоких вдохов, ток крови перешел на вторую передачу. Начало очередного трудового дня. Туалет, ванна, водные процедуры, бритье — как всегда ровно 15 минут. В 7-30 уже одетый в серые брюки и рубашку с коротким рукавом Сергей Сергеевич, застегивая браслет часов, заходил в кухню.
– Привет. Обезьянки доложили, почему поздно вернулись?
Доронин посмотрел в телевизор, поморщился — на экране, открывая рты, скакали силиконовые девицы.
– Не называй дочерей обезьянками. Им уже не нравится.
– Ирина наливала мужу кофе — три четверти чашки, два куска сахара.
– Я только в кругу семьи.
– Мы, стало быть, все у тебя обезьяны?
Сергей Сергеевич машинально посмотрел в телевизор.
– Это для взрослых канал?
– Это музыкальный канал.
– Ирина улыбнулась.
– Для взрослых.
– На Дискавери похож.
Ирина посмотрела на дергающихся полуголых девиц.
– Понятно, и здесь обезьянки мерещатся.
– «Мерещатся». Они из телевизора скоро прыгать начнут. И наши им во всем подражают — каблуки, педикюр-маникюр, юбки два квадратных сантиметра, эти, - Сергей замялся, - груди наружу. Где они так долго были?
Ирина с улыбкой убирала со стола. Сергей Сергеевич доел бутерброд с сыром, сделал последний глоток кофе. В 7-50 встал из-за стола.
– Поехали.
Солнце в стекло, марево над капотом, впереди пальнул выхлопом автобус. Пробка двинулась. Доронин переключил циркуляцию кондиционера на внутренний режим.
– Они во сколько сейчас встают, не знаешь?
Ирина, не открывая глаз, ответила:
– Почему не знаю. Наташа в девять, Лена в десять. У одной каникулы, другая только в институт поступила. Пусть поспят, не ворчи. Послушай ретро-ФМ лучше.
– Чего там слушать! В это время реклама одна!
В 8-30 Доронин высадил жену у здания сбербанка:
– Будет много работы, я позвоню.
– Не беспокойся, я и сама домой могу доехать.
11-00. Рабочий день в самом разгаре. Доронин как раз снял клапанную крышку с двигателя Мицубиси Ланцера.
– Сергей Сергеевич, там вас мужик какой-то спрашивает. – кивнул в сторону выхода парняга с участка по ремонту ходовой.
– Что за мужик?
– Не знаю. Серьезный вроде.
– Сейчас иду.
Что еще за серьезный мужик, подумал Доронин, вытирая руки полотенцем, клиент недовольный? Так это к менеджеру.
– Вадим! Сколько зим! Ты куда пропал? Мы тебе обзвонились, ты телефон потерял?
– Привет, друг. Всего одна зима. Немного занят был, телефон потерял. Есть время? Надо поговорить.
Доронин посмотрел в глаза друга. В синих глазах Махно мелькнули отблески давно забытой жизни.
Мужчины сели в Фольксваген.
– Этикет требует сначала спросить, как поживаешь. Как жизнь, Сергей?
– Я так понимаю, ты по делу.
– Да, но сначала давай поговорим.
– Чем живу, хочешь знать? Можно ли довериться?
– Угадал. Сразу предупреждаю: дело незаконное, можешь отказаться сразу.
– Знаешь, Вадим, что бы ни было, не откажусь. Наверно. Лет несколько назад как со стороны на себя посмотрел. До этого дочки подрастали, на нескольких работах крутился, не до размышлений было.
Нет, в семейном плане я счастлив - девчонки - умницы, красавицы, не шлындают по ночам, слушаются. Но все равно - бабы. Будь сын, он бы как друг был, вместе туда-сюда, охота, рыбалка, техника. А девки? Я тебе скажу, думают по-другому! Логика у них совсем другая. Как-то они больше от обезьян.
– Доронин хихикнул.
– Помнишь наши разговоры тогда, когда пили для конспирации?
Махно еле заметно улыбнулся.
Сейчас девчонки больше с матерью, то есть с Ириной моей, женой, общаются. Это и понятно — женщины, все такое. Но я не про это. Смотрю на себя — работа, дом, семья, стабильность. Что еще надо, чтобы встретить старость.
– усмехнулся Доронин.
– и тут такая штука: а стареть то неохота. И понимаешь, все хорошее позади, все, что кровь будоражило, там — в молодости. И не будет уже другой женщины, влюбленности, других сисек не будет, ласк, поцелуйчинов. Я тебе признаюсь, тогда, когда тебя встречали, я первый раз жене изменил! Серьезно! Копаюсь в себе, думаю, неужели жопа чешется, приключений хочет? А получается без приключений гемморой растет, душа скукоживается что ли. Вот такая связь жопы с душой.
Сергей вздохнул:
– На мысли себя ловлю, что постоянно сравниваю себя с тем парнем из 90-х. Намного свободнее был тогда, намного смелее. Семья, дети — это прекрасно, но это ответственность, бремя, я тебе скажу! – он покачал головой. – А отдыхаешь как? Включаешь телевизор, там девки накаченными ляжками сверкают, силиконовыми губищами двигают — поют вроде, и все про «ты такой растакой». То ли дело в наше время - «моя вишневая девятка», «Комбинация», Наташа Ветлицкая. Девчонки по-настоящему красивые, родные можно сказать — девчонки нашего двора, а не со склада барби-фабрики.