Анафема

Лейк Кери

– Должно хватить до Винтертайда, — сказал Долион, сунув флакон в карман своей мантии.

– Ты собираешься путешествовать пешком.

— Ну, на лошади, если вы будете так любезны. В Винтертайде я сяду на корабль.

— А как же снятие проклятия?

— В Каликсаре живут самые блестящие умы нашего мира. Я посоветуюсь с ними и вернусь.

Зевандер усмехнулся, прежде чем сделать еще один глоток ликера. — Я думал, что вы один из самых блестящих.

– Конечно, нет. На самом деле, в последнее время я начинаю сомневаться в своих видениях.
– Он кивнул в сторону бокала Зевандера.
–

Можно мне немного?

Леталиш открыл небольшой шкафчик рядом с собой, достал стакан и наполнил его огненным оранжевым ликером.
– Я хочу гарантию, что ты вернешься.

Долион отпил глоток ликера и поднял брови.
– Он довольно крепкий, не так ли?
– Когда Зевандер не ответил, все еще ожидая ответа на свой вопрос, старый маг поднял рукав своей мантии, обнажив три золотых кольца, плотно обхватывающих его бицепс. Семейные реликвии, служивших источником защиты для Элвиниры. В мире Долиона не было ничего более ценного.
– Я ношу эти браслеты с детства. Их надел на мою руку мой отец.
– Он снял браслеты с бицепса и передал их Зевандеру.
– Пожалуйста, позаботься о них. Это все, что у меня осталось от моего рода.

– Ты последний?

– Да. Вся моя сила умрет вместе со мной.

Вдруг стало понятно, почему он так против убийства девочки.
– А если по дороге у тебя возникнут проблемы?

– У меня есть шесть камней септомира. Этого должно хватить, чтобы отразить беду.

– Кто будет обучать девушку, пока тебя не будет?

Он посмотрел на него через край стакана, прежде чем сделать глоток.
– Я полагаю, ты послал за Алурой из Цитадели?

– Да. Казимир должен вернуться с ней.

– Я научу ее основам и оставлю ей свой кодекс с глифами. Полагаю, ей понадобится много практики, чтобы освоить первые несколько.
– Долион фыркнул, покрутив напиток в стакане.
– Или я мог бы взять ее с собой. В Каликсаре она будет в большей безопасности, чем здесь.

– Если бы я не доверял тебе, я бы сказал, что это чертовски подозрительный план. Ты, у которого все семь родословных на кончиках пальцев.

– Я ясно изложил свою позицию. Девочка будет жить, пока я дышу.

Зевандер мысленно обдумывал идею отправить ее прочь. Это, безусловно, облегчило бы ему жизнь, и он держался за эту мысль, пытаясь игнорировать навязчивое чувство разочарования, которое он хотел пронзить ножом.
– Я подозреваю, что король пригласит своих магов на церемонию становления в качестве защиты. Подумай о том, чтобы уехать в ту ночь, и вам двоим, возможно, будет легче справиться с трудностями в пути.

Он кивнул в знак согласия, сложив пальцы.
– Мудрая идея. Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы девочка осталась с вами. Я уверен, что вы будете отличным наставником.

– Я не заинтересован в том, чтобы играть в школу с неопытной смертной.
– Еще один спазм в животе заставил Зевандер сжать руки в кулаки, когда нилмирт снова дал о себе знать.

Долион рассмеялся.
– Она потеряла семью и дом, Зевандер. Что же должна сделать эта бедная девочка, чтобы ты к ней проникся?

– Зашить ей губы. Это для начала.
– Зевандер снова откинул голову и сделал глоток, позволяя жжению отвлечь его

мысли от того, чем он мог бы наслаждаться, имея эти губы.

– Ты, пожалуй, самое вспыльчивое существо, которое я когда-либо встречал. Мне действительно жаль эту девушку.
– Долион встал, схватив пустую миску со стола.
– Итак, мы начнем обучение утром.

– Я поручил Торрин работать с вами двумя.

– Извини за мой эльфийский, но Торрин ни черта не знает о глифах. Ты — единственный человек, который может ее обучить, так как ты не унаследовал силу Сейблфайра по крови.

Это было правдой: в отличие от большинства лунасиров, которые обычно получали силу своих родителей и могли предвидеть, какие глифы они унаследуют, ему пришлось учиться самостоятельно. А поскольку большинство магов либо не знали много о Сейблфайре, либо боялись его, у него не было наставника.
– Даже Торрин, хотя у него и нет печати, знает, какими силами он обладает. Но ты, Зевандер, вызываешь столько же любопытства, сколько и она.

– И какого черта мне должно быть до этого дело? Я учился самостоятельно. Она тоже может.

– Тебе ничуть не любопытно? Ты не смог убить ее. Почему?
– Когда Зевандер не ответил, Долион продолжил: - Ее силы могут дать некоторые ответы на твое проклятие.

– Я уже много раз уступал тебе, старик. Я не буду снова подчиняться твоей просьбе.

– Да, уступал. И ты не из тех, кто удовлетворяет просьбы других, поэтому я вынужден полагать, что ты пошел на эти уступки не ради меня, а из-за собственного любопытства.

Снова слова Долиона прозвучали правдиво. С той ночи, когда он пробрался в комнату девушки с намерением убить ее, она вызвала безумную язву в его уме. Почему он не мог убить ее? Почему пламя, которое он знал всю свою жизнь, обернулось против него?

– Ее обучение может занять годы, — ворчал Зевандер.
– Это не та ноша, которую я хочу нести.

– Две недели. Обучи ее в течение двух недель, чтобы она приобрела навыки самозащиты, прежде чем я уеду с ней в Каликсар. За это время ты можешь понять что-то или ничего, но это может удовлетворить твое любопытство.

– Каждый день это проклятие угрожает поглотить меня, так же как оно поглотило моего брата, и ему осталось мало времени, прежде чем я буду вынужден выполнить его единственную просьбу.
– Убить его было единственным выходом для Бранимира, поскольку пауки никогда не позволили бы ему покончить с собой.
– У меня бывают моменты, когда я не могу это контролировать. Словно оно жаждет вырваться на свободу.

– Это сила, созданная богами. Она не была предназначена для того, чтобы ее контролировали или использовали маги, но я все равно ничего не знаю о силе септомира. Если ты убьешь девушку сегодня, мне понадобится бесчисленное количество дней, чтобы понять магию, настолько древнюю, что о ней даже не написано в свитках. И что тогда? Что, если я не смогу тебе помочь, и она умрет зря?

– Ты потерял уверенность в себе.
– Зевандер уставился на свой бокал, в его голове бушевала борьба.

– Если бы ты видел то, что я видел в своих видениях, у тебя не было бы никаких сомнений. Две недели, Зевандер.