Алый меч

Томпсон Элдон

За дверьми раскрылась самая дивная зала, которую доводилось видеть Джерому. Огромные, расшитые шелком гобелены украшали ее. Белокаменные стены взлетали к невероятно высокому потолку. Витражи разбивали солнечный свет на мириады цветных лучей, которые в точности изображали на полу герб Моритилского императорского дома.

Не смея перевести дух, Джером вспомнил, что вошел только с черного входа.

Юноша молча следовал за Лорроном, чувствуя, что оказался в священном месте. Эхо шагов наполняло прозрачный эфир залы и медленно умирало, скрадываемое пространством и пойманное в сети куполов. По сторонам выстроилась императорская стража, и солдаты вновь,

по мановению руки Главного хранителя отворили перед гостями двери.

Сам древний Трак-Симбоз в годы своего расцвета не мог бы сравниться в величии с Моритилом, подумал Джером. Зала за запой открывал дворец свои несметные богатства. Вот зала, увешанная живописью и гобеленами. Вот другая, с оружием и доспехами искусной работы. Вот и третья с колоннами, скульптурами и дивными украшениями. Мягкие и глубокие, словно трава, ковры, устилали им путь. Остановились спутники лишь в пышно убранной гостиной с полыхающим камином и высокими окнами, за которыми открывался несравненный вид на сады. Как и все прочие помещения, гостиная показалась Джерому вдвое больше, чем было необходимо, но он решил держать язык за зубами. Лоррон сообщил, что вынужден покинуть гостей, дабы известить императора об их прибытии, и оставил с ними шестерых человек, чтобы удовлетворить любые их пожелания. Вскоре появился слуга и предложил гостям напитки, холодные и горячие, и попросил располагаться как можно удобнее. Джером попросил холодной воды и, бросив взгляд на стражников на входе, опустился в кресло в ожидании императора.

Через час снова появился Лоррон. К тому времени Коратэль и Невик готовы были лезть на стены от злости, а Джером растерялся и не знал, как их успокоить. Он и сам досадовал по поводу столь непростительной задержки, но не хотел давать волю чувствам.

— Император готов принять вас.

Вот и все. Ни единого извинения. Не обращая внимания на испепеляющие взгляды Коратэля и Невика, Главный хранитель Моритила развернулся на каблуках и повел гостей за собой.

Спутники прошли еще ряд коридоров и приблизились к украшенным золотом дверям. При их приближении стражник повернулся и дважды ударил по роскошным золотым узорам. Двери распахнулись.

— Слава его величеству, отцу Моритила, императору Куурии, — объявил следующий стражник, когда гости вошли в залу.

Джером быстро осмотрелся и сразу решил, что их привели не в тронную залу, хотя помещение было гораздо больше и богаче, чем все предыдущие. Вся зала была разделена на две половины: одна выше, другая ниже. Сначала две ступени спускались в галерею, где перед императорским подиумом на полу лежали коврики под колени. Стены украшали зеркала, которые зрительно увеличивали пространство и зачаровывали заглянувшего в их глубину посетителя бессчетным множеством двойников. В конце залы находилось возвышение, к которому вели широкие ступени. По обе стороны сверкавшего драгоценными каменьями и золотом трона стояли большие купели, а за ним выросла прозрачная стена окон и изумительная по красоте и размаху панорама города. Глядя в окна и повернувшись спиной к пришельцам, стоял сам император.

Император не успел еще обернуться, а Джером уже знал, что перед ним стоит старейший из всех смертных на земле. Тончайшие белые волосы лишь намекали на когда-то роскошную шевелюру. На скрещенных за спиной морщинистых и худых руках выступали вздутые сосуды. Шелковые одежды ниспадали со сгорбленных плеч. Одно из них было выше другого.

Двенадцать членов Императорского совета выстроились на ступенях перед троном. Один из них подал

сигнал стражнику, стоявшему у входа, тот закрыл двери и заслонил их спиной. Ни один из советников не ответил на взгляд Джерома, все хладнокровно продолжали исполнять свои обязанности.

Когда дверь затворилась, император отвернулся от окна. Лоррон опустился на колено. Коратэль и Невик нехотя последовали его примеру. Джером же в соответствии с этикетом, о котором по случаю получил краткий урок от Коратэля, всего лишь учтиво поклонился.

В свете окон император казался видением, таявшим и покидающим на глазах гостей этот бренный мир. Пугающе бледное и впалое лицо украшала белоснежная борода. Старческое тело бесконтрольно дрожало. Император направился к трону, опираясь на руку юного слуги. Нигде, однако, не было видно необходимой в столь почтенном возрасте трости.

Старик опустился на трон, плечи ссутулились, а иссохшие пальцы обхватили специально изготовленные подлокотники, будто без них немощные кости посыпались бы на пол. Слуга бесшумно скользнул в сторону и замер. Впалые серые глаза остановились на Джероме и сощурились.

— Поднимитесь, — повелел император. Голос его казался шепотом умирающего.

Лоррон повиновался императору, за ним последовали Коратэль и Невик.

— Ваше величество, имею честь представить Торина, короля Олсона.

Представление сопровождалось поклоном и величественным жестом. Лоррон не подал ни малейшего намека, что собирается упомянуть о спутниках Джерома.

— Можешь подойти, — прошептал император. Слова еще сильнее сотрясали старческое тело, нежели движения, и Джером почувствовал себя неловко.

Тем не менее юноша повиновался. Ковер мягко пружинил под его ногами. Джером двигался неспешно и уверенно, держа руки подальше от Меча на поясе, который заблаговременно сдвинул назад. Придворные стражники стояли с безмятежным видом, будто не замечали его вовсе, однако Джером был уверен, что при любом резком движении его изрубят на кусочки и выбросят императорским псам.

Гость остановился у первой ступени и послушно ждал, пока император изучал его.

— Взгляд у тебя, как у деда, — наконец поделился наблюдениями император, вздыхая после каждого слова, — Замечательный был человек. Чего не скажешь о твоем отце.

Джером кивнул, полагаясь на суждения императора в семейных делах, в которых не имел возможности принять участия.

— Завидное здоровье у тебя, надо полагать, для человека, похороненного лет двадцать тому назад.

Джером не проронил ни слова, пока император хрипло посмеивался над собственной шуткой. Судя по всему, старик во всех подробностях был знаком с его историей — ее поведали гонцы еще до прибытия Джерома. Собственно, Джером давно догадывался, что все придется пересказывать с самого начала, чтобы избежать неточности толкований. Казалось все же, что старик давно принял решение, довольствуясь тем, что ему доложили.

— Я хотел бы взглянуть на Меч. — Смех прекратился. Лицо императора превратилось в упрямую сморщенную маску.

Джером потянулся за Мечом, и стражники незамедлительно взяли оружие на изготовку. Джером старался не думать о них, преподнеся императору Меч на вытянутых руках. Император пригласил юношу подняться, и тот остановился у подножия трона.

Старик нагнулся вперед. Глаза его широко раскрылись. Он не сделал попытки дотронуться до клинка, но бледное лицо оказалось так близко от лезвия, что его сияние отразилось в прозрачной коже. Через мгновение он жестом приказал убрать талисман и подозвал слугу.