Альтер Эго
Шрифт:
Он делал ей комплименты, шептал что-то, наклоняясь почти к самому уху, и она смеялась...
Запрокидывала голову и смеялась искренне и заразительно. Она флиртовала с ним отчаянно и пила вино. Была такой красивой. Пылала, словно костер. И не смотрела на Рикарда...
Лишь один раз их взгляды снова пересеклись, и в её глазах было что-то, возможно... сожаление?
О том, что было вчера? Демоны Ашша!
Он бы убил Дитамара. Прямо здесь. Сломал бы ему шею, лишь бы не видеть
Лишь бы не видеть его губы, шепчущие что-то ей на ухо...
— ...мэтр Альд был весьма высокого мнения о твоих талантах...
Они уже отбросили коринтийские приличия и перешли на «ты».
— ...в тебе горит огонь...
— ...если твое умение владеть шемширом хотя бы наполовину равно твоей красоте, я уже в тебя влюблен...
— ...закончим войну, и я приеду в Зафарин...
Рикард не мог есть.
Она ведь делает это специально. Зачем?
Хочет его оттолкнуть? Но зачем?
Зачем её этот заносчивый лаарец с глазами голодного льва?
Он понимал, что этот яд внутри — ревность. Но всё, чему его учили в Храме Бога ночи, не помогало от этого врага. И он ничего не мог с собой поделать, сидя за столом и переполняясь ненавистью к хозяину дома и к себе.
Почему он не встанет из-за стола и просто не уедет? Он выполнил задание королевы, дождь кончился, его ничто больше здесь не держит.
Но он не мог. Не мог оторвать глаз от Кэтрионы, не мог не думать о вчерашнем, и не мог заставить себя не чувствовать этой ненависти и боли. Не мог уйти. И ненавидел себя за это ещё больше.
Они танцевали. И рука Дитамара прижимала к себе Кэтриону слишком уверенно и властно, и смотрел он так, словно она уже принадлежала ему.
А ей это нравилось.
И Рикард не мог пить. Вино осталось нетронутым. Сейчас то, что он чувствовал, заглушило даже ненависть, которую он испытывал к белым плащам. Он терпеливо ждал.
Чего?
Танец закончился, они снова сели за стол, и он слышал обрывки разговора, глядя на свое отражение в большой ониксовой вазе.
— ...и ты не боялась путешествовать одна? — Дитамар сел ещё ближе к Кэтрионе.
— Разве я была одна? — ответила она лукаво.
— Ах да, твой верный пес, — Дитамар усмехнулся, и их взгляды с Рикардом встретились, — он и сейчас смотрит на меня так, словно собирается перерезать мне горло и выбирает место получше. Впрочем, для пса это хорошее качество. Хотя в моем случае бесполезное — вряд ли твой пес смог бы защитить от моего кхандгара.
— При всем уважении к хозяевам дома, но я бы на вашем месте не говорил так уверенно, — ответил Рикард с ледяным спокойствием.
— Вот как? — Дитамар откинулся в кресле, и глаза его снова налились янтарной желтизной. — Я задел профессиональную
— По предыдущему бою у меня сложилось обратное впечатление, — Рикард отодвинул хрустальный бокал, в котором вино осталось нетронутым, — а то, что твой противник слаб, всегда придает ложное ощущение всемогущества. И пьянит не хуже вина, верно?
Дитамар прищурился, и его лицо оставалось непроницаемым несколько мгновений.
— Верно, — наконец, произнес он, постукивая пальцами по поручню кресла, — но найти равного всегда непросто среди огромного количества выскочек, умеющих драться лишь до первой крови. И мнящих себя профессионалами.
— Смотря где искать. Если среди тех, чьей профессией является торговля, то согласен — это бессмысленные поиски, - Рикард тоже откинулся на спинку стула.
За столом повисла тишина.
— У нас говорят: можешь научить — учи, и если торговец жаждет науки боя, что ж, я не против проучить его, — ответил Дитамар, не сводя с Рикарда глаз.
— А у нас говорят: дурака учить — только портить. И драться с дураком добровольно может только ещё больший дурак.
Тишина в комнате уже почти звенела, лишь дрова потрескивали в камине.
— На что у нас говорят, что язык дурака всегда доведет до драки, — Дитамар подался вперед.
— Зато подраться — это лучший способ остудить голову.
— На каком оружии? — Дитамар встал.
— Предоставлю выбор хозяину дома, — Рикард тоже встал.
— Кхандгар? — Дитамар отшвырнул камзол.
— Пожалуй.
— Какие правила?
— Без правил.
Рикард увидел бледное лицо Кэтрионы и её горящие глаза, которые почти умоляли его не делать этого. Она вскочила. Но он стянул рубаху, швырнул её на стул и вышел в центр зала.
Давно следовало это сделать.
— Ненавидишь меня? — произнес Дитамар, вставая напротив Рикарда в боевую стойку. — Это хорошо. Ненависть — хорошее блюдо.
Глава 20. Одна ночь…
Она никогда не видела более красивого боя. И будь в центре зала кто-то другой, а не Рикард, она бы наслаждалась этим зрелищем.
Тигр и леопард.
Они припадали к земле, крались и скользили. Молниеносные выпады превращались в перекаты, подсечки и прыжки... Палмеро отстукивал ритм с упоением и айяарры стояли вокруг, словно завороженные этим смертельным танцем. Лезвия мелькали в стремительных бросках, но ни один нож не оставил пока следа на коже. Противники были равны, и ненависть одного противостояла ярости другого.
А Кэтриона стояла, стиснув пальцы, и мысленно проклиная себя.
Она знала — в этом бою не будет победителя. Они будут драться насмерть. Потому что они дрались не друг с другом, а каждый из них сражался с собственными демонами. И всему виной — она.