Альтер Эго
Шрифт:
— Сегодня я покажу этому выскочке, что такое настоящая сила, — бормотал он, то и дело поправляя ремень.
Как оказалось, Нэйдар жаждал реванша за свой прошлый проигрыш Дитамару. Но, глядя на его соперника, Рикард и медной леи не поставил бы на Нэйдара.
Где Кэтриона?
Служанки сказали, что она проснулась около полудня. Но весь остаток дня её комната была заперта, она не спустилась к обеду, он заметил её на галерее, ведущей в библиотеку, но едва она увидела, как он махнул рукой, тут же отступила назад на лестницу и исчезла.
Она
Он был в ярости. На себя, на неё, на весь мир. На то странное непонятное чувство, которое поселилось внутри. На свой страх... Он боялся за неё теперь. Он боялся, что она может снова сгореть, снова шагнуть в пропасть, боги знают, что ещё может с ней случиться! А его в этот момент не будет рядом.
Потому что она не хочет его видеть...
И он почти ненавидел её за это. За то, что он отчаянно жаждет с ней поговорить и узнать, наконец, всю правду, а она прячется от него.
Вот же глупая девчонка! Она не боится быть раненой или убитой, зато больше всего на свете она боится доверия.
Именно такой она и была. Его Кэти...
Завтра они возвращаются. И что будет дальше? Она снова исчезнет? Обрушив ему на голову весь мир, вычеркнув все эти годы тренировок и оставив его снова с разбитым сердцем?
Ну уж нет! В этот раз он не позволит такому случиться!
В центре зала лаарцы и Туры стали в большой круг, пришел палмеро с барабаном и начал отстукивать ритм. Нэйдар и Дитамар, сняв рубахи и вооружившись кхандагарами, вышли в центр, и бой начался.
Дитамар был похож на тигра, уверенного в себе и собственной победе, наслаждающегося тем, что жертва не понимает, что обречена. Он скользил по краю круга, делая молниеносные броски и выпады, падая и перекатываясь, припадая к полу. Он играл на публику, стремясь к красоте движений, и только его взгляд, прикованный к Нэйдару, не отпускающий соперника ни на мгновенье, говорил о том, что эта игра — лишь игра. А внутри него живет зверь, всегда готовый к единственному смертельному броску.
По сравнению с ним Нэйдар был больше похож на буйвола. Красный и потный, он бросался с недюжинной силой, но Дитамар всегда уходил от удара. Они кружили — буйвол и тигр, и с каждым разом лезвие Дитамара подбиралось всё ближе и ближе к противнику. Палмеро выстукивал ритм на барабане и бой уже подходил к концу, алые полосы краски на теле Нэйдара указывали на те раны, которые нанес бы нож-коготь, будь он настоящим. И этих полос было достаточно, чтобы понимать, что упрямый Тур давно лежал бы в луже крови. Последний бросок — и алая полоса прошла по горлу Нэйдара. Палмеро остановился, и стоящие вокруг лаарцы бурно зааплодировали.
В этот момент Рикард и увидел Кэтриону.
Она стояла на галерее, на верхней ступеньке лестницы, и сдержанно хлопала в ладоши. В церемониальном зафаринском платье, с уложенными волосами, совсем такая, как тогда на маскараде. Недоступная, далекая и прекрасная.
— Боги сделали этот день ещё лучше, чем я мог надеяться! — воскликнул Дитамар, развел руки в стороны и направился навстречу Кэтрионе. — Они, наконец-то, послали луч солнца
Глаза его наполнились янтарной желтизной, и он вытер лоб тыльной стороной ладони. Подошел, остановившись у подножья лестницы, протянул ей руку и поцеловал галантным поцелуем.
— Надеюсь, найрэ Кэтриону не слишком смутит мой несколько неподобающий вид? Я бы надел фрак, если бы знал, что вы почтите этот обед своим присутствием.
Кэтриона улыбнулась.
— Не стоит извинений, да и фрак бы испортил это красивое зрелище. Надо отдать вам должное, бой был превосходный.
Дитамар слегка прищурился.
— Надеюсь, найрэ сказала это не из вежливости?
— Если бы вы плохо владели кхандгаром, уж поверьте, я не стала бы вас хвалить, — улыбнулась она ему снова.
— Это заставляет меня вдвойне сожалеть о том, что я приехал лишь сегодня. Но надеюсь весь этот вечер наслаждаться вашим обществом в полной мере.
Глаза Дитамара стали точь-в-точь глазами льва, смотрящего на свою добычу. И Рикард заметил, как жадно и пристально Дитамар вглядывался в лицо Кэтрионы. Он смотрел на неё так внимательно и так странно, словно пытался уловить что-то ему знакомое.
И рука Рикарда непроизвольно легла на рукоять кинжала. В это мгновенье он уже всеми фибрами души ненавидел заносчивого лаарца.
— Мы не могли с вами раньше встречаться? — спросил Дитамар, ведя её за руку через зал.
— О, я бы запомнила такую встречу! — снова улыбнулась Кэтриона.
— Собственно, вы правы, я бы тоже её запомнил, — задумчиво произнес Дитамар. — Но всё же у меня есть ощущение, что я вас где-то видел.
— Едва ли такое возможно, если только вы не частый гость в Южных городах, к примеру, в Зафарине.
— О, Каменная Дева! Я пропустил в жизни самое главное — я никогда не был в Зафарине! — воскликнул Дитамар с притворным возмущением. — Если бы я только знал, какие бриллианты там можно встретить, я бы бросил к Дуарху это мрачное место и отправился бы к вам, найрэ Кэтриона. Впрочем, это никогда не поздно сделать, ведь так?
— Всё возможно.
Они прошли через большой зал к обеденному столу, который был уже накрыт. Дитамар отодвинул стул рядом со своим местом, усадил Кэтриону и, наклонившись, произнес с поклоном:
— Я покину вас ненадолго. За этим столом слишком много лишних глаз, чтобы я чувствовал себя уютно, сидя полуголым напротив столь прекрасной дамы. Как и дама, я полагаю.
— Это весьма благоразумно, — снова усмехнулась Кэтриона.
Рикард сел за стол, и их взгляды встретились.
Помнит ли она о вчерашнем?
И её взгляд на мгновенье полыхнул и обжег.
Она кивнула ему сдержанно и тут же отвернулась, спросив о чём-то мэтра Альда.
Помнит. Но... не хочет помнить... Почему?
Этот ужин был самой большой пыткой, какую только мог помнить Рикард.
Вернулся Дитамар и сел во главе стола.
— Попробуйте, найрэ, это лучшее вино из Шерба, специально для вас. Пожалуй, сегодня вечером мы сможем устроить небольшой праздник, вы ведь не против? Этому мрачному месту давно не хватает хорошей попойки.