Алмаз моей мечты

Столярова Александра

Серафима невольно глянула туда и увидела дивную картину: Ярик, в кепке, ужасающих босяцких штанах и тапках со стоптанными задниками, лез в окна домика, пел песни и настойчиво призывал деда Бузукина поделиться свеженьким самогоном. Увещевания и объяснения Иванцова о том, что Бузукина тут нет и не будет, успеха не возымели.

– Бо-оже! – ахнула Серафима изумленно. – Это и есть ваш суперплан?!

– Может, и не супер, зато работает, – сказал Ник, утаскивая застывшую столбом сообщницу.

И ведь действительно работало. Крысеныш с интересом наблюдал за разворачивающимся на улочке бесплатным представлением и временно забыл о своих обязанностях

наблюдателя. Ну а Иванцову было тем паче не до особняка ювелира – он оттаскивал Ярика от собственных окон.

Никем не замеченные, Серафима и Ник ушли на безопасное расстояние, перевели дух и направились к воротам гостиницы.

Глава 14

«Все, я больше не могу. Никаких взломов, никаких чужих секретов и слежки за подозреваемыми! Я устала! – думала Серафима, с остервенением срывая с себя одежду и закидывая ее в шкаф. – Надоело, надоело!»

Она умыла лицо холодной водой, рассеянно доела оставшиеся на блюде вялые ягоды черешни и закурила возле открытого окна. Номер был предусмотрительно заперт на ключ, снаружи, на ручке двери, болталась табличка «Не беспокоить». Сейчас Серафима никого не хотела видеть, даже Ника. Тем более Ника!

Никогда еще она не чувствовала себя настолько оскорбленной. Даже когда застукала своего прежнего парня в ресторане с какой-то бабой, за ужином при свечах, злости не было, только облегчение от того, что не надо больше делать вид, будто все прекрасно и подыскивать какой-нибудь веский повод для расставания… Но это движение Ника, когда он отпрянул от нее, словно прекрасный принц от холодной и мерзкой лягушки, вывело ее из себя.

Женат? Прекрасно, пусть катится к жене, пусть она и помогает ему искать какие-то неведомые алмазы! Серафима злобно швырнула окурок в окно и плюхнулась на постель. Изнутри девушку жгло горячее желание произвести какие-нибудь разрушения, выпустить пар. К примеру, разодрать на лапшу убогие малиновые шторы, кинуть в стену пепельницу, влепить Нику звонкую пощечину!.. Серафима даже испугалась: в обычное время она была человеком мирным и подобные деструктивные чувства ей были несвойственны.

Но в данный момент она была явно опасна для окружающих: любой звук, жест вывел бы ее из себя, а потому она решила посидеть взаперти, пока не успокоится.

К счастью, в номере имелся телевизор. Не бог весть что – черно-белый, два канала, изображение прыгало и мельтешило. Зато звук был на высоте: иерихонская труба по сравнению с этим телевизором побледнела бы от зависти.

Как раз шла очередная мыльная опера, герои ругались, мирились, плакали и страдали, а голоса у них были как на подбор – пронзительные и звенящие от страсти. Самое то, чтобы заглушить собственные мысли.

Но похоже, телевизор заглушил не только мысли. В стену раздраженно стукнули пару раз и что-то прокричали, и Серафима убавила звук. Она закурила и попыталась вникнуть в перипетии сюжета. Правда, страдания мексиканских красоток и красавцев бледнели, стоило только вспомнить о собственных приключениях. А было их немало! За какие-то два дня она трижды влезала в чьи-то дома, проникала в гостиницу через окно, следила, как заправский сыщик…

Да, и еще это убийство! Они с Ником совершенно забыли о несчастном Рощине, ослепленные алмазной лихорадкой. А ведь именно с него все и началось!

Ох, как все запутанно! Серафима рассеянно стряхнула пепел, поудобнее устроилась на узкой кровати. Итак, убийство.

Рощин занимался поисками алмаза, и убил его кто-то из гостиницы. Два почти неоспоримых факта. По крайней мере Серафима взяла их за основу дальнейших размышлений.

Рощин и Крысеныш предположительно были напарниками. Одного убили, второй продолжает как ни в чем не бывало заниматься своими делами. Кроме них, в алмазной истории участвует Сергей Иванцов, весьма загадочный тип, опытный мошенник. Да и в драгоценных камнях здорово разбирается! Кто из них убил Рощина? Иванцова отметаем, даже милиция проверила его алиби, хотя он был бы самым подходящим подозреваемым. Крысеныш? Какой смысл ему убивать друга? Если только камень был у Рощина, но тогда зачем продолжать наблюдение за домом покойного ювелира?

По-видимому, все уверены, что алмаз до сих пор в доме, только никто не может его отыскать. И это внушало некоторую надежду.

А ведь были еще перешептывания Камиллы с неким мужчиной, странное поведение Агаты, горячее желание администраторши списать убийство на постороннего человека… Неужели убийца кто-то из них? И получается, что тот, кто убил Рощина, тоже охотится за алмазом?

Впрочем, все эти измышления – полная ерунда, она только зря убивает время. Слишком уж мало информации, а на смутных догадках и косвенных уликах далеко не уедешь. Серафима подумала, что совершенно забыла о своей профессии: она должна была в первую очередь нарыть побольше фактов, вместо того чтобы взламывать чужие замки и подслушивать чужие разговоры.

Она потянулась было к рюкзачку, где лежал блокнот: привычка записывать размышления на бумаге появилась еще в школе и здорово помогала, особенно при написании статей, где требовалась безупречная логика. Тем временем сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы, эта боль слегка привела ее в чувство.

Постойте-ка, с чего это она сидит тут и дедуцирует, словно заправский Шерлок Холмс?! Ник бестактно отверг ее, а она продолжает тащить на себе ворох его проблем. Дикость какая!

«Любимая подруга Машка убила бы меня на месте, – мрачно сообщила себе Серафима. – И правильно бы сделала, между прочим! Вкалываю тут на какого-то типа, вместо того чтобы тихо-мирно поджариваться на солнышке!»

Она вспомнила, в какую сумму обошлись ей путевка и авиабилеты, и совсем приуныла. Впору было брать с Ника компенсацию за моральный ущерб, вот только беда в том, что никто ее не заставлял ввязываться в расследование. А значит – сама виновата!

В дверь постучали, и Серафима злобно сверкнула глазами.

Если это горничная, лучше бы ей поскорее убежать, и чем дальше, тем лучше.

Серафима дала человеку за дверью время подумать и отказаться от своих намерений, поскольку знала, что может не сдержаться и тому достанется ни за что ни про что… Но стук возобновился.

– Да?! – рявкнула она. – Кто там?

– Это я, – сказали за дверью, и от звука этого голоса у Серафимы все поплыло перед глазами.

«Возьми себя в руки, – тоскливо сказала она себе. – Или уже окончательно поставь этого типа на место!»

Ни того ни другого она не сделала. Распахнула дверь, молча кивнула Нику и негостеприимно заперлась в ванной. Хоть убей, а смотреть ему в глаза она сейчас не могла. Пусть делает там что хочет, может, хватит ума уйти.

Он не ушел. Спустя полчаса, когда Серафима выползла из ванной, злая и взъерошенная, Ник валялся на кровати прямо в кроссовках и увлеченно смотрел передачу «В мире животных».