Алмаз моей мечты
Шрифт:
– Это что за явление Христа народу? – недовольно осведомилась девушка. – Ботинки хотя бы сними, изверг!
– Извини, – сказал он с раскаянием. – А я тебе мороженое принес, шоколадное. Жарко сегодня, правда?
С этими словами Ник ткнул в сторону подоконника, где громоздилось расписное пластмассовое блюдо из-под черешни. В шоколадно-молочной луже плавала блестящая обертка из фольги.
– Ты что, издеваешься? – уточнила Серафима. – Я спрашиваю, ты это нарочно? Специально мое мороженое испортил?
– Ах
– Но-но! Не раскидывайся чужим имуществом. И нечего плеваться! Если очень сильно приспичило – иди к себе в номер и там плюйся сколько влезет.
– Я сейчас схожу в магазин и куплю новое мороженое. Нет, два!
– Иди лучше в сад, – сказала Серафима в сердцах. – Ну, зачем ты пришел? У тебя еще пара миллионов свежих идей?
Она не смогла скрыть раздражение, ее голос прозвучал на редкость противно, самой было тошно слушать.
«Ну и пусть думает, что я склочница, теперь уже все равно!» – подумала Серафима и достала сигареты.
– Ты не слишком много куришь? – забеспокоился Ник.
– А ты что, раздаешь бесплатные советы? Если так, закрой дверь с той стороны и не показывайся мне на глаза. Ненавижу незваных советчиков!
Он не обиделся, хотя Серафима втайне рассчитывала, что Ник оскорбится и уйдет, хлопнув дверью. Но по-видимому, вывести его из себя было не так легко. Он, казалось, даже не замечал ее слов.
Они посидели в молчании пару минут. Серафима распалялась все больше и почти демонстративно закурила вторую сигарету сразу после первой. Ник продолжал таращиться в ящик, где лев кровожадно поедал свежепойманную антилопу. Зрелище было не бог весть каким приятным, но он смотрел с интересом.
«Ненормальный!» – решила Серафима.
– Может, объяснишь, зачем ты пришел? Телевизор посмотреть?
– Нет, я хотел спросить, удалось ли тебе хоть немного поспать.
– Мы расстались полтора часа назад! – Теперь в голосе Серафимы сквозил неприкрытый сарказм. – Ты-то сам как думаешь?
– Я хотел бы, чтобы ты пошла со мной к врачу – за запиской, – продолжил Ник, не слушая ее гневные речи. – Если ты не против, конечно!
У Серафимы от возмущения даже рот приоткрылся, но она не нашлась что возразить.
– Черт с тобой, пойдем, но не надейся…
Закончить фразу ей не удалось. Ник сгреб ее в объятия, запечатлел на щеке вполне добропорядочный братский поцелуй и довел до ее сознания факт, что она настоящий друг. С чем и удалился, наказав Серафиме быть в холле через пятнадцать минут.
Она сама не понимала, каким образом Нику удалось ее уговорить… Да он и не особенно уговаривал, если быть честной. Ей было стыдно за проявленную слабость, ведь еще пять минут назад Серафима давала себе клятвы выбросить
Серафима натянула бледно-зеленое облегающее платье на бретельках – оно очень подходило к свежему золотистому загару. Потянулась к косметичке, потом передумала. Краситься по такой жаре – самоубийство: тушь потечет, помада размажется. Увидев этакое чучело, Ник попросту сбежит. Хотя, может, оно и к лучшему…
Волосы под жарким солнцем слегка выгорели, порыжели, от воды начали слегка виться, и Серафима признала, что, несмотря на две бессонные ночи, выглядит она вполне мило.
Она вышла в коридор, заперла дверь и не успела сделать и нескольких шагов по мягкой ковровой дорожке, как сзади ее окликнули:
– Эй, красавица!
Серафима оглянулась – и раздражение зашкалило за все разумные пределы. К ней резво приближались Жирдяй и Хорек, самые противные и мерзкие мужчины во Вселенной.
Она ничего не ответила и направилась к лестнице. По опыту она знала, что жесткий игнор – самое лучшее средство для таких навязчивых нахалов.
Но ее догнали и крепко взяли за локотки с двух сторон. Лапа у Жирдяя была потной и липкой, ладошка Хорька, напротив, ледяной, словно он провел ночь в погребе. Серафиму передернуло от отвращения.
– Красавица, а у тебя платье прозрачное! – радостно сообщил Жирдяй. – На солнышке просвечивает. Вид сзади очень даже неплохой. Гриша, подтверди!
Хорек Гриша с удовольствием подтвердил, что да, вид сзади – прекрасный.
От обоих несло перегаром, и Серафима едва сдерживалась, чтобы не заорать во весь голос. Она попыталась вырваться, но держали ее крепко.
– Что ж ты с нами так неласково? – огорченно спросил Жирдяй. От запаха перегара Серафиму чуть не вывернуло, и она попыталась лягнуть парня каблуком босоножки. – Да еще и трепыхается к тому же!
Гриша укоризненно покачал головой и ущипнул Серафиму повыше локтя.
– Отвали, урод! – зашипела она. – Я сейчас закричу, вы поняли?
– Нельзя так себя вести, когда джентльмены приглашают тебя в гости. Тебе, может быть, этим оказана большая честь, а ты дрыгаешься! Так разве поступают? Ты разве сюда не за этим приехала?
– Не твое дело, свинья, за чем я приехала. И руки убери! Убери, я сказала!..
Ее уже тащили в конец коридора, где у сладкой парочки был один на двоих номер. Серафима крикнула, но ей зажали рот жирной короткопалой ладонью.
«Все, сейчас изнасилуют – и привет!» – мелькнула в голове отчаянная мысль, и в этот самый миг в дверях, ведущих на лестницу, показался человек. Серафима отчаянно забилась в руках подонков, замычала и даже попыталась укусить одного из них в ладонь и только после этого узнала Ника.