Аллигат
Шрифт:
Сомнение закрадывалось в душу Ольги — дыма без огня не бывает. Или бывает? Так ли уж безгрешна Шэйла? Что она знает о ней и её жизни? Ничего!
Ольга многого не понимала. Кто сможет помочь ей и разъяснить непонятные моменты о разводе, о ссылке в тьмутаракань и прочем? Кто?! Конечно же, маркиза Венона Генриетта Стакей! К кому спешит дочь, обиженная незаслуженными обвинениями супруга? К маме!
— Селма! Мы едем в поместье Фалметт! — крикнула «виконтесса» в открытую дверь туалетной комнаты, откуда слышался плеск воды.
— Уже сейчас? —
— Сейчас. Кофр собран. Саквояж тоже. Остались мелочи.
Как далеко находится родовое поместье Шэйлы, она не имела понятия, поэтому распорядилась:
— Соберите в дорогу еды.
Селма кивнула и ушла, а Ольга открыла секретер. Достала деньги, брачный договор и бумагу с гербовой печатью. В ней давалось краткое описание внешности Шэйлы — форма лица, носа, цвет глаз, волос — её рост и возраст. Глянув на альбом для рисования и ящичек с красками, задумалась, нужно ли взять их с собой? Сколько дней она пробудет у Веноны — два, пять? — загадывать не стала. Если «муж», вернувшись из Лондона, захочет с ней срочно поговорить — найдёт её в поместье Фалметт. Поддержка «мамы» лишней не будет. А она к его визиту уже будет знать о разводах всё.
— Милорд, леди Хардинг распорядилась подать экипаж. Она собирается отбыть в поместье Фалметт.
Лорд Хардинг отвлёкся от бумаг, перебираемых в кожаной папке, и на миг задумался. Затем последовала его короткая отмашка:
— Исполняйте.
Глава 46
Экипаж, грохоча колёсами и поскрипывая рессорами, уносил Ольгу от поместья Малгри-Хаус. Устроившись поудобнее в уголке роскошной кареты, она вздохнула с облегчением. Ей казалось, что Стэнли запретит выезжать ей за пределы поместья. Но нет, никто не собирался удерживать её силой в стенах старого особняка.
Стоило поместью скрыться из виду, для Ольги перестало существовать всё вокруг: Айсберг — по сути незнакомый и чужой, Мартин — притягательный и недоступный, пропали обуревавшие эмоции, притупились чувства. Она не знала, чем можно заняться в дороге, поэтому подвинулась к окошку и принялась разглядывать плывущие по небу облака.
Вокруг раскинулись подёрнутые лёгкой серо-зелёной дымкой пологие холмы, изрезанные бурыми лентами дорог, а впереди вздымалась унылая серая возвышенность. Экипаж достиг её подножия и лошади пошли мерным шагом, медленно поднимаясь в гору. Слышалось щёлканье кнута и понукание лошадей.
Селма сидела напротив Ольги и дремала. Её голова свесилась набок и слегка раскачивалась в такт движению кареты. Морщины на лице разгладились, и женщина выглядела помолодевшей.
Спуск с холма не занял много времени. Открытое пространство сменилось смешанным редколесьем: появились молоденькие берёзки и раскидистый кустарник. Экипаж проехал сквозь изумрудный ельник и въехал в лес, подступивший к дороге с обеих сторон. Карета тяжело подпрыгнула на ухабе и Селма
— Поесть не желаете? Уже половину пути проделали.
«Виконтесса» желала не только перекусить, но и размяться. Выйдя из кареты, она заметила рядом с Феликсом невысокого юркого мужчину, которого не раз видела в коридорах поместья. Пока немой кучер, вооружившись топором, углубился в лес, тот помог Селме организовать привал.
Ольга прохаживалась по лесной дороге туда и обратно. Вдыхала тревожащий душу аромат проснувшегося леса. Наслаждалась шорохами и щебетанием птиц, тёплым дуновением ветра, напоённого духом смолистых почек и прогретой солнцем коры.
Слышался сдержанный смех лакея и горничной. Потянуло дымком. Феликс сидел на корточках у трескучего костра и, заслонив рукой лицо от жара, поправлял дрова. Дым лениво тянулся вверх, таял в густых ветвях старых деревьев.
Разогреть в котле готовую еду не составило труда. Запахло пирогом с рисом, луком и грибами. Ольга отказалась уйти в карету и осталась сидеть у костра. Ела пирог, запивая холодным брусничным чаем, и поглядывала на провожатых, осматривающих экипаж и лошадей. Селма разогрела постную кашу, больше похожую на густую похлёбку и позвала мужчин. «Виконтесса» перехватила её заискрившийся от набежавших слёз взгляд на кучере.
Косясь на хозяйку, Феликс робко сел у костра и принюхался. От котелка шёл ароматный дымок, смешиваясь с запахами леса. Лакей принёс суму с прихваченной из поместья провизией. Солёные огурцы, булочки с морковью и капустой, сухарики. В большой бутылке квас.
— Селма, разделите еду из корзины на всех, — распорядилась Ольга и, прихватив кусок медово-грушевого пирога, всё же решила не смущать слуг своим присутствием и отойти к карете.
Оттуда она слышала тихий разговор горничной с лакеем и незлобивое мычание Феликса.
Было тихо и свежо. Лошади недовольно фыркали, прядали ушами, мотали головами и били копытами, отгоняя проснувшихся кровососов.
Дотлевали угли костра. Растворяясь в прохладном воздухе, тянулась вверх полупрозрачная струйка дыма.
Ольга, выудив из корзины пару апельсинов, подошла к кучеру:
— Феликс, — тронула она его за рукав, от чего мужчина от неожиданности округлил глаза. — Сколько вам лет?
— Пожалуй, чуть за сорок, — ответила за него Селма, поправляя на корзине салфетку.
— Да? — удивилась Ольга. — А по виду дашь лет сто, — пошутила она и улыбнулась, вталкивая в его огромную ладонь «китайские яблоки».
Мужчина растерянно моргнул. Его густые чёрные брови подпрыгнули вверх, прячась под низко надвинутой на лоб шапкой.
— Эх, Феликс, Феликс, — притворно вздохнула «виконтесса», пряча улыбку. — Пора вам состричь всю эту… лицевую растительность, — очертила она ладонью круг перед лицом «цыгана». — Красивый молодой мужчина, а как удачно замаскировались под старца, — покачала она головой.