Аллигат
Шрифт:
— Шэйла, девочка моя… Я всё понимаю. Последнее время тебе было нелегко. Ты перенесла тяжёлую болезнь и мне очень больно говорить об этом… — Венона тщательно подбирала слова. — Весь вечер я думала… Ты всегда вела себя безупречно и не давала повода для недовольства собой. Скажи мне, кто смутил твой покой? Кто этот мужчина? Поверь мне — всё сказанное тобой останется между нами. Родная моя, как бы тебе не было сейчас плохо, то, что ждёт тебя в ближайших два года, во сто крат хуже.
Ольга устало потёрла лицо:
— Нет никакого мужчины. Это у лорда Хардинга есть обожательница
Маркиза горестно вздохнула:
— Мужская неверность… — запнулась она. — Нарушенные обеты… Общественное мнение столь снисходительно и сдержанно относится к мужской неверности.
— Стэнли чётко озвучил свои требования и не пойдёт на уступки, — настаивала на своём Ольга.
— Насколько я поняла, у него нет прямых доказательств твоей измены. Безымянные письма могут подкинуть из зависти. Вы такая красивая и состоятельная молодая пара.
— А вам не кажется, что лорд Хардинг уж слишком рьяно ухватился за возможность развестись со мной? Даже в ущерб своей безупречной репутации.
— Он забыл о своём отце, — воинственно вздёрнула подбородок леди Стакей. — Он будет вынужден прислушаться к мнению графа Малгри на сей счёт. В этом деле нельзя принимать скоропалительных решений, равно как и не пытаться сразу же осуществлять задуманное. Однако, как оказался скор на расправу лорд Хардинг! — воскликнула она.
— Я никому не позволю вмешиваться в свою личную жизнь и не стану навязывать себя мужчине, которому не нужна. Да и он мне… — вздохнула Ольга, мысленно закончив фразу: «Глубоко безразличен». Нет, не настолько глубоко, чтобы очередное упоминание о нём не отозвалось участившимся сердцебиением. Она бы с удовольствием рассталась со Стэнли по-другому: красиво, без взаимных оскорблений и обид.
— Раз ты не ждёшь ребёнка, значит, нужно попытаться определить, кто мог подкинуть письма и заставить мерзавца признаться во всём, — неожиданно заявила маркиза, вставая и проходя к кофру.
Ольга удивилась. Она ждала чего угодно, только не поддержки «мамы» в этом вопросе. Либо Венона очень хорошо знает об упрямом характере своей дочери и станет её союзницей, — всё же это было в её интересах, — либо она что-то задумала.
«Виконтесса» склонялась к первому. Что леди Стакей не станет сидеть, сложив руки, Ольга не сомневалась. Женщина попытается восстановить справедливость и с триумфом вернуть Шэйлу в семью супруга, потребовав при этом кругленькую сумму за причинённый моральный ущерб. Захочет ли дочь простить недоверие и нанесённое оскорбление — её не волновало. Своё благополучие Венона ценила превыше всего.
Она распахнула «дорожный шкаф» и бегло осмотрела его содержимое:
— Где твои украшения?
— Второй ящик справа.
— И это всё? — повернулась она к дочери с открытой шкатулкой в руках. — А где остальное?
— Осталось в поместье, — безэмоционально ответила Ольга.
— Ты не забрала ларец с фамильными драгоценностями? — глаза маркизы увеличились как минимум в два раза.
— Я не планировала уезжать из Малгри-Хаус навсегда, — возразила «виконтесса». — Я собирала кофр для поездки в Лондон.
— Разве в особняке на Аддисон Роуд
— Я собралась кое-что заменить. Что теперь уж говорить об этом.
— Это что? — вертела она в руках розовую книжку-малышку. Полистала её: — Лорд Байрон?
Ольга изумилась — снова эта книжка?! Наверное, в кофр её положила Селма.
Леди Стакей вернула книгу на место:
— Ты сказала, что лорд Хардинг уехал в Лондон на два дня? Очень хорошо, — «мама» была полна энергии. Глаза блестели, щёки алели. — Ты вернёшься в Малгри-Хаус через… три дня. Не станем спешить с возвращением. За эти дни всякое может случиться. Завтра я отправлю миссис Доррис с визитом к Роулеям, и там она проболтается, что ты здесь. Думаю, Саманта непременно приедет навестить тебя.
— Миссис Доррис за обедом сказала много лишнего, — осуждающе заметила Ольга.
— Завтра она и половину того не вспомнит, о чём рассказала, — отмахнулась маркиза, внимательно перебирая платья дочери. — Её слабоумие становится всё более заметным.
— Деменция, — поставила диагноз «виконтесса».
— Что? — рассеянно переспросила Венона, приступив к осмотру саквояжа. — Завтра Селма разберёт твои вещи.
— У миссис Доррис постепенно ухудшается память на то, что произошло недавно, но сохранились воспоминания о давно произошедших событиях, — пояснила Ольга ничуть не жалея о болтливости компаньонки маркизы.
— Ты кого-нибудь подозреваешь в подлоге? — приступила к дознанию леди Стакей.
— Да. У каждого из моих подозреваемых есть мотив, — хмыкнула Ольга.
Заметив, как «мама» замерла с раскрытым кружевным чёрным веером дочери в руках и с интересом уставилась на неё, она продолжила:
— Саманта влюблена в Стэнли. Она могла что-то подлить в бальзам Биттнера, который дарила мне не раз. Он мог вызвать потерю ребёнка. Причём дважды.
— Боже мой, и ты пила его? — ахнула Венона и села на краешек стула, стоящего рядом с кофром.
— Я поздно подумала об этом… Джеймс… Не уверена в нём. Может быть, есть что-то между ним и Стэнли, за что тот может мстить вот таким образом, — умолчала Ольга об истинных догадках на этот счёт.
Маркиза лишь тяжело вздохнула, и «виконтесса» продолжила:
— Горничная Мадди могла отомстить за увольнение. К тому же ей не дали рекомендательного письма.
— Она испортила твоё платье, — напомнила Венона.
— Она не портила платье. Она дорожила своим местом. Её подставили… Теперь Стэнли. Я о нём уже говорила. Он хочет свободы и ему безразлично мнение окружающих.
— Ты забыла о графине Мариам Линтон.
— Не забыла. Не вижу мотива. Поставленная ею цель достигнута — она невеста лорда Малгри.
В очередной раз сердце Ольги болезненно сжалось, и она почувствовала, как увлажнились её глаза.
— Она обманывает его! — не удержалась «мама» от комментария.
— Вы уверены? А если она на самом деле любит лорда Малгри и ничего от него не скрывает? Он может быть в курсе её нынешнего финансового положения. Когда любишь — это такая мелочь, — грустно усмехнулась Ольга.