Алкоголичка
Шрифт:
— Слушай, Дима, я, конечно, добавила тебя в друзья, но должна предупредить. Тая всерьез решила, что ты, как сказать… Ну…
— Решил приударить за тобой? — закончил он.
— Да. У меня есть программа слежки за гостями. Тая ходит ко мне, как к себе.
— Кхм. Ясно. Занеси ее в ЧС, если хочешь. Ведь теперь он будет навещать тебя еще чаще. Потому что я расторг помолвку.
Я как рот открыла, так и осталась сидеть. А Дима продолжал.
— Печально, что она на тебя нацелилась. Очень странно. Я ей прямо сказал почему мы расстаемся.
Я не сразу
— Печально, — протянула я. — Такая…симпатичная девушка, амбициозная, — растягивая слова, говорила я, потому что растерялась полностью. — Не знаю, что и сказать…
— Ну… Родители ей все равно помогают.
— Так, еще помиритесь, может?
— Да ну. Зачем клеить разбитое блюдце? Все равно не то уже будет.
— Ладно, — только и сказала я.
— Ну а ты зря думаешь, что как-то повлияла на мои с Таей отношения, — сказал Дима. — Если я повел себя двусмысленно, то прости. Я не имел ничего ввиду.
Я вспыхнула: вот же твою мать! А ведь именно это я о себе и возомнила. Дима просто вежливо общался, а я и поплыла. Зря я подслушала тогда их разговор, влезла в чужие разборки.
— Я там спрашивал у твоей подруги, — продолжал Дима, — бываешь ли ты на страничке, и почему не добавишь. Подумал, что может, у тебя парень ревнивый, и потому ты игнорируешь мой запрос. Но всё, чего я хотел — это поделиться книгой и пригласить тебя в кружок.
Усилием воли я стряхнула с себя стыд.
— В кружок? Да можно и в кружок! Почему нет. Ох, черт… — сболтнула я.
— Что такое?
— Я действительно переживала, что Тая все не так поняла. Хотя, судя по всему, она именно так и поняла.
— То, что я позвал тебя, стало предлогом для более крупного скандала, — ответил Дима, подумав. — Блюдце давно дало трещину.
Он сделал паузу, перед тем как сказал:
— Я ее любил конечно. Но самоуважение дороже. Так что? Добавишь в друзья?
— Почему нет? Не подпись же в ЗАГСе ставлю.
Он рассмеялся.
На том мы и закончили этот странный разговор. Скинув звонок, я кинула смартфон на подушку и тупо вперилась в него, а затем и сама уткнулась лицом. Вот зачем я пошутила про ЗАГС? Вот дура. Я осталась без друзей, я всё ещё злюсь на родителей, завидую сестре, и абсолютно ничем не увлечена: ни работы, ни хобби. Я оголодала. А для девушки что может быть питательней, чем любовь? И я придумала на пустом месте, что симпатична Диме, а реакция Таи лишь уверила в том.
Я уткнулась в подушку и зарыдала, ощутив себя бесконечно одинокой и пустой.
Расставить точки. 22.1
Через пару дней Дима скинул трек-номер почтовой посылки, когда отправил мне свою книгу. Но я оказалась нетерпеливой и уже слушала аудио версию. Ох и мрачная вещь у него получилась, но увлекательная. Время летело незаметно, и даже рутина в магазине не утомляла, пока я путешествовала с кибер революционерами по мрачному будущему. Все же я угадала направление мысли Димы в романе.
Я расставила товар на полке с крупами и нажала на паузу, и пошла искать
— Здравствуйте, дядь Миш.
Он уставился на меня, соображая, кто я такая. Пришлось напомнить.
— А, Милана. Здравствуй, — словно задумавшись сказал дядя Миша. — Жалко ты съехала. Теперь у меня соседи парень с девкой. Так они орут, когда ругаются, ужас. И музыку громко слушают.
— Очень жаль. А вы как сюда забрели? Далеко же.
— Да я к сыну приехал. Вот выбираю, что внучке купить.
— Помирились?
— Да.
Я помогла ему с выбором, и мы пошли на кассу. Вдруг он сказал:
— Знаешь, приходил твой мужик. Искал тебя. Но я не знал, куда ты уехала.
— Какой мужик? — удивилась я.
— Самый последний. Лет тридцати, невысокий.
Я замедлила шаг. Это он про Фила? Почему Фил просто не позвонил?
— Давно?
— В октябре.
Значит, перед тем, как он увидел меня в троллейбусе…
Озадаченная, я попрощалась с дядей Мишей, и ушла в подсобку. Там я достала телефон. Последнее мое сообщение Филу я прислала почти две недели назад, когда просила больше не писать мне без нужды, а еще через столько же можно будет отметить годовщину нашего знакомства.
Я прикрыла глаза и прислонилась спиной к стене. Целый год… На что я его потратила? Я стояла и терзалась депрессивными мыслями, и потому вздрогнула, когда зазвонил телефон.
— Да, Лена?
— Мила, мне только что Сережа позвонил. Эти твои мошенники, оказывается, в России!
Я тут же встала по струнке.
— А точнее?
— Ищут. Один из них… — она назвала подельника Антона, — в Казани засветился.
— Да блин! А Турция?
— Сережа сказал, что мне не положено знать.
— Господи, хоть бы их поймали!
Все, о чем я могла думать до самого вечера, это про поимку бывших компаньонов. Я представляла, что буду ходить и давать показания против них, как вдруг пришла мысль, что я тоже могу оказаться на скамье подсудимых. Я забеспокоилась и к вечеру так накрутила себя, что сама позвонила жениху Лены, и спросила, надо ли мне что-то сделать? И он посоветовал то же, что и Фил — написать заявление.
Мне было страшно идти одной. Вспоминая мой последний визит в полицию, я ощущала тошноту. Только за неделю до свадьбы сестры, я позвонила Филу и попросила его пойти со мной. И он согласился.
В свой выходной день я приехала к пиццерии, где работал Фил, но встретиться мы договорились в соседней кофейне. Я взяла капучино и села за стол. В левом боку у меня постоянно болело, мама сказала это невралгия, от нервов в общем, и предложила попить успокоительное, но я откладывала. И вот я сидела и думала, что зря тяну резину, что сегодня же вечером куплю какой-нибудь сиропчик, как дверь кофейни открылась и я увидела Фила. Увидела и ахнула! Потому что у него пол лица были синие.