Алкоголичка
Шрифт:
— Спасиба, систр, — сказала я. — И прости. За каким хреном я считала тебя врагом?
Она отстранилась ошеломленная.
— Ну ты даешь. Так и быть. Заберу твою кофеварку в качестве извинений.
— А кошку отдай. Мне без нее одиноко.
И вот в субботу начался безумный день свадьбы. Сергей, который при знакомстве показался мне сухарем, на самом деле умел веселиться. Выкуп прошел на ура, даже я хохотала над его частушками. Друзья у него тоже что надо: наверное, они полбанкета оплатили еще на выкупе. Я
Спустя два часа как началось празднование свадьбы я пошла в туалет. Проходя через фойе, я увидела Дашку у зеркала гардероба, и у меня аж сердце подпрыгнуло. Надеясь остаться незамеченной, я резко отвернулась, но выйдя из уборной едва не столкнулась с ней нос к носу.
Дашка округлила глаза, смерив меня взглядом.
— Мила? Привет!
Не в силах справиться с собой, я поджала губы, понимая, что на лице у меня воцарилось надменное высокомерие, хотя я чувствовала страх.
— Привет.
Она стала невообразимо толстой, просто испанский стыд, так еще и надела тугое платье.
— Как у тебя дела? — спросила Дашка. — Ты тут с кем?
— Лена замуж вышла.
— Ого! Классно. Я тоже замужем.
— Отмечаешь? — язвительно спросила я.
— Не, я тут на корпоративе. Меня Катя к себе в компанию устроила.
Я покивала, пораженная тем, что она разговаривала так, словно ничего плохого между нами никогда не случалось.
— Здорово. — Я посмотрела в сторону банкетного зала, откуда доносился голос тамады. Еще встречи с Катей мне не хватало!
— Представляешь, — болтала со мной Дашка, не замечая моей нервозности и желания смыться, — а я узнала, что у меня поликистоз.
Я резко обернулась к ней и от смущения, и от жалости вздохнула. Дашка, поджав губы невесело, покачала головой.
— Да. Проверились с мужем перед свадьбой. Теперь пью таблетки. Разнесло как поросенка.
— Я не понимаю.
— А, — она сообразила, что я могу и не знать, о чем она ведет речь, — это может быть причиной бесплодия.
— Печально.
— Да уж.
Переминаясь с ноги на ногу, я все же спросила, вышла ли Катя замуж.
— Не. Она сейчас в Таиланде со своим парнем.
— Круто. — И не зная, что еще сказать, я выдала: — У меня знакомая лечится от поликистоза. Могу спросить у нее для тебя про врача.
— Правда? Да. Хорошо. Спасибо. А ты замуж вышла?
— Нет.
— А Толик?
— А что он? — Я почувствовала дичайшее раздражение.
— Он говорил, вы встречались.
Я увидела в ее взгляде нечто, что мне стало ясно: она знает все до мельчайших подробностей.
— Скажешь тоже! Он тот еще фантазер!
Она вскинула брови.
23.2
Наверное, я сидела с траурным выражением, потому что родственники по очереди спрашивали, нормально ли я себя чувствую. Когда бабушка заявила, что я отравилась, папа озабоченно поинтересовался не хочу ли я поехать домой.
— Да ничем я не отравилась! Я даже не пью. Мне просто жарко. Здесь душно.
Папа, глядевший мне в лицо, вздохнул. Затем он сел рядом, подперев подбородок рукой, уставился на плясавших гостей. А я из-за разговора с Дашкой перебирала в уме случившееся со мной и Толиком.
— Папа? Ты помнишь парня, который увозил мой комод?
— Помню.
— Ты сказал, что он не тот. Что ты имел ввиду? В смысле, понятно, что ты не хотел, чтобы я с ним встречалась, но почему?
— Да он неплохой парень, — ответил он, подумав. — Но мне показалось, что он тебя не любит.
Я опешила.
— И все?! Не потому что у него нет образования и работа стремная?
Папа раздумчиво прищурился.
— Если бы было надо, я бы помог.
Я отвернулась к сцене. Я ждала какой угодно ответ, но не тот, что услышала. Так просто? Просто “не любит”!
Вдруг мне пришла мысль, что именно сейчас есть смысл задать отцу вопросы, назревшие во мне после возвращения из Сочи. Я посмотрела на папу.
— А ты маму любил? — спросила я с некоторой злостью и даже не приложила усилий скрыть это.
Папа протяжно выдохнул.
— Твоя мама для меня — святое, Милана.
Я горько рассмеялась, а он взял меня за руку.
— И тебя, и Лену я люблю.
— И сына? — Я посмотрела ему в глаза, с удовольствием видя его замешательство. — А нашей сестре уже шесть? Или я просчиталась?
Папа отпустил мою кисть.
— Твой брат… С его матерью я и не собирался жить. Она попросила меня.
— Чего? — протянула я.
— У нее не получалось выйти замуж, ей было за тридцать, это был ее последний шанс родить. Я просто содержал его, потому что мог.
— Какой ты добрый, оказывается. И щедрый!
— Да. Я это заслужил, наверное. А твоя сестра. Ну… Как тебе сказать. Ее мать заботят деньги и статус, и я всегда знал, что ей не надо, чтобы я, как это сказать, стал ее полноценным мужем. Я сам-то и не интересовал ее. Сам по себе.
— И зачем же она тебе сдалась?! — почти взвизгнула я.
— Она красивая. И глупая. Я ее пожалел.
Я отвернулась к сцене к столу, за которым сидели Лена и Сергей. Как теперь переварить все это? Одно было ясно: я не хотела углубляться в дебри из чужих жалости, любви и чего там еще? Своих хватало.