Алиби
Шрифт:
– Неужели кто-то еще просил его собрать сведения о Юджин?
– Похоже, что так.
– Но кто?
– Этот говнюк так и не сказал. Я испробовала все, Хэммонд, поверь мне. Я пригрозила ему разоблачением, тюрьмой, самыми страшными пытками. Я льстила, уговаривала, упрашивала, обещала озолотить, хотя, видит бог, никаких особенных денег у меня нет. Ничего не сработало. Тот, кто обращался к Харви с этой просьбой до нас, напугал его до полусмерти. Он так и не заговорил.
– Хорошо, спасибо. – Услышав позади себя шорох, Хэммонд обернулся через плечо и увидел Юджин и Фрэнка Перкинса, которые вышли из-за угла, направляясь к кабинету Смайлоу.
– Чем
– Боюсь, что пока ничем. А сейчас, извини, я должен бежать. Он выключил телефон и, повернувшись, пошел навстречу Юджин и Фрэнку. Они достигли двери почти одновременно, и адвокат, который до этого что-то быстро говорил Юджин на ухо, вскинул на него глаза.
– Господи боже мой, Хэммонд, что с тобой?! Ты попал под поезд?
– Нет. Просто кто-то пытался меня ограбить.
– Что же, грабитель пытался отрезать тебе руку вместе с часами? – Адвокат смерил его испытующим взглядом, но Хэммонд этого даже не заметил. Он во все глаза смотрел на Юджин, а она смотрела на него.
У них было всего несколько секунд. Хэммонд хотел предупредить ее хотя бы взглядом, но Перкинс уже распахнул дверь кабинета и слегка подтолкнул Юджин вперед.
– Что теперь, детектив Смайлоу? – спросил Перкинс с порога.
– У нас есть одна очень любопытная пленка, – ответил Смайлоу. – И нам хотелось бы, чтобы мисс Кэрти ее прослушала.
– Какая пленка?
– Пленка с записью показаний одного человека, которого мы допросили сегодня утром в городской тюрьме. Поверьте, адвокат, эта пленка имеет прямое отношение к делу об убийстве Петтиджона.
Вкратце Смайлоу рассказал Юджин и ее адвокату об Элен Роджерс и о том, что с ней случилось.
– К счастью для нас, мисс Роджерс оказалась женщиной решительной и упорной, – закончил он. – Она сама выследила мерзавца и сообщила о нем патрульным полицейским.
– Все это замечательно, – раздраженно сказал Перкинс, – но я не понимаю, при чем тут…
– Сейчас поймете. Дело в том, что этого человека зовут Бобби Тримбл.
Все это время Хэммонд внимательно следил за выражением лица Юджин. Он был уверен, что она догадалась, о чем пойдет речь, как только Смайлоу начал рассказывать о злоключениях безвестной Элен Роджерс из Индианаполиса. Когда детектив назвал имя ее брата, Юджин была уже готова и никак не отреагировала, поэтому Смайлоу принужден был спросить:
– Вы ведь знакомы с мистером Тримблом, доктор Кэрти?
– Мне нужно поговорить с моей клиенткой, – вмешался адвокат.
– Это ни к чему, Фрэнк, – негромко сказала Юджин. – К сожалению, я не могу этого отрицать. Да, детектив, я знаю Бобби Тримбла.
Смайлоу с торжеством повернулся к Перкинсу:
– Пленка говорит сама за себя, Фрэнк. Только слушайте внимательно.
И он нажал на магнитофоне клавишу воспроизведения. Сначала на пленке был записан только голос самого Смайлоу, который назвал дату, время, место проведения допроса и имена всех присутствующих. Затем он вкратце остановился на обстоятельствах дела. По его словам, подозреваемый Бобби Тримбл полностью признался, что соблазнил заявительницу мисс Элен Роджерс с целью похищения имевшихся при ней денежных сумм и кредитных карточек. Сам Бобби добавил от себя, что хотя никто не обещал ему полного освобождения от ответственности, он все же надеется на снисхождение суда, так как от сотрудницы прокуратуры мисс Стефани Манделл ему стало известно о трудностях, с которыми столкнулась полиция, расследуя убийство Люта Петтиджона. Именно это и заставило его сообщить следствию все, что ему известно
Когда Бобби закончил свое многословную и путаную речь, Смайлоу задал ему первый вопрос:
– Итак, Бобби… Можно мне называть тебя Бобби?
– Называйте хоть горшком… Я своего имени не стыжусь.
– Итак, Бобби, ты знаком с доктором Юджин Кэрти?
– Конечно. Юджин моя сводная сестра по матери. Отцы у нас были разные, хотя я никогда не видел ни своего, ни ее папашу.
– Тримбл – фамилия вашей матери?
– Верно.
– Ты и твоя сводная сестра росли вместе, в одном доме?
– Можно сказать и так, хотя я бы не назвал это домом. Наша мамаша превратила его черт знает во что.
– А конкретнее?
– Считайте, что мы выросли в борделе. Наша мать тащилась от мужиков и обслуживала их с утра и до позднего вечера. У нас в доме постоянно толпились какие-то темные личности. Впрочем, пока наша мать кувыркалась с клиентом, нас с Юджин обычно выгоняли из дома. Холод, жара, голод – все это мы испытали. Иногда нам удавалось перехватить пару-тройку бутербродов у старой негритянки, которая прибиралась в соседней закусочной. Она питала слабость к Юджин, а меня недолюбливала, но кое-что нам от нее перепадало.
– Ваша мать еще жива?
– А черт ее знает! Мне так все равно. Она бросила нас, когда мне было, гм-м… четырнадцать, а Юджин, соответственно, двенадцать с небольшим. Наша родительница втюрилась в какого-то прощелыгу, а когда он подался в Рим, она помчалась на восток. С тех пор я ни разу ее не видел. И, признаться, не очень-то и хотелось, разве только для того, чтобы плюнуть ей в морду.
– Почему вами не заинтересовалась Служба охраны детства?
– Уж лучше сесть в тюрьму, чем иметь дело с этими бюрократками, которые вечно суют нос не в свое дело. – Было слышно, как Бобби усмехнулся. – Вот почему я велел Юджин никому не говорить, что наша мать пропала. Мы продолжали ходить в школу и вообще водили всех за нос, притворяясь, будто все в полном порядке. И все действительно было в порядке. Насколько я помню, за все время наша мать ни разу не почтила школу своим присутствием.
– А соседи не заметили отсутствия вашей матери? – поинтересовался Смайлоу.
– Нет, не думаю. Во всяком случае, прошло очень много времени, прежде чем они начали что-то подозревать. Ведь и при матери Юджин таскала белье в прачечную самообслуживания, а я болтался по окрестностям и искал, где можно подработать.
– Ты подрабатывал, чтобы содержать себя и сестру? Бобби откашлялся.
– Поначалу да… – Последовала пауза, потом Бобби сказал:
– Прежде чем я продолжу, я хотел бы… Ну, чтобы вы меня правильно поняли. Я считаю, что уже заплатил свой долг обществу за все, что случилось. Ведь меня же не будут наказывать за это второй раз, правда? В конце концов, это было еще в Теннесси, а сейчас мы в Южной Каролине…
– Расскажи нам все, что ты знаешь об убийстве Люта Петтиджона – и выйдешь отсюда свободным, – вкрадчиво сказан Смайлоу.
Бобби немного помолчал.
– Мне нравится это предложение… – промолвил он наконец. До этого момента Юджин сидела неподвижно. Сейчас же она пошевелилась и повернулась к своему адвокату.
– Скажите, Фрэнк, – спросила она, – я обязана все это выслушивать?
Фрэнк Перкинс кивнул и попросил Смайлоу остановить запись, чтобы он мог посоветоваться с клиентом. Тот послушно щелкнул клавишей остановки, и адвокат, наклонившись к уху Юджин, что-то быстро зашептал. Она так же тихо ответила и покачала головой, после чего они переговаривались еще Минуты две.