Алиби
Шрифт:
– Насиловал ее? Я?! Она такое сказала?!!
– Послушайте, детектив Смайлоу, – вмешался адвокат, – я и мой клиент были уверены, что его обвиняют в похищении у потерпевшей ее сумочки. В заявлении мисс Роджерс ничего не говорится об изнасиловании.
– Она сообщила это женщине-полицейскому, – хладнокровно объяснил Смайлоу. – Мисс Роджерс постеснялась обсуждать столь интимные подробности с полицейскими-мужчинами, которые задержали Бобби.
– Мне нужно поговорить с клиентом, – быстро сказал Хайнц. – Изнасилование – это серьезно, очень серьезно. Бобби, успевший оправиться от первоначального
– Нечего тут разговаривать, – заявил он. – Я не насиловал эту жирную корову. Мы все делали по обоюдному согласию. Смайлоу достал из папки листок бумаги с какими-то заметками.
– Вы познакомились в ночном клубе, – сказал он. – Согласно показаниям мисс Роджерс ты намеренно ее напоил.
– Действительно, мы выпили по паре коктейлей, – согласился Бобби. – И она действительно здорово наклюкалась, но я не заставлял ее пить. Она сама…
– Потом ты поднялся в ее номер и занимался с ней сексом. – Смайлоу оторвал взгляд от бумаги и бросил на Бобби быстрый взгляд. – Это правда?
В его взгляде скрывался вызов, и Бобби не удержался от соблазна ответить на него.
– Да, это правда. И ей так понравилось, что она просто визжала от восторга.
Хайнц нервно откашлялся.
– Мистер Тримбл, я советую вам ничего больше не говорить.
Как вам известно, все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
Бобби повернулся к нему:
– Ты серьезно думаешь, что я позволю какой-то там шлюхе обвинить меня в изнасиловании? Что я не буду защищаться?
– Суд для этого и существует, но…
– Пошли бы вы со своим судом к чертовой матери! – взорвался Бобби и снова повернулся к Смайлоу. – Она врет, детектив. Эта чертова шлюха все врет!
– Ты хочешь сказать, что она не была пьяна и что ты не занимался с ней любовью?
– Конечно, я ее трахнул. Но она так напилась, что сама меня об этом просила.
Смайлоу сделал скорбное лицо.
– Знаешь что, Бобби, – сказал он, с сокрушенным видом потирая лоб, – я-то тебе верю, но с формальной точки зрения твое положение весьма и весьма сомнительно. Когда дело касается преступлений против личности, процессуальные нормы очень строги. Из-за повышенного внимания, которое пресса и общественность проявляют к правам жертв изнасилования, прокуроры и судьи вынуждены прибегать к самым жестким мерам. Оно и понятно – никому не хочется, чтобы его обвинили в том, что он, дескать, выпустил на свободу насильника…
– Я никогда не насиловал женщин! – воскликнул Бобби. – Скорее наоборот.
– Понимаю, – сочувственно кивнул Смайлоу. – Но если мисс Роджерс заявит, что ты подпоил ее и что из-за этого на момент соития она пребывала в состоянии ограниченной дееспособности, тогда, парень, хорошему прокурору не составит труда добиться, чтобы тебе изменили статью. Сам понимаешь, кража – это одно, а изнасилование – совсем другое…
Бобби сложил руки на груди – отчасти потому, что такая поза казалась ему достаточно независимой и небрежной, отчасти потому, что ему вдруг стало зябко. Ему ужасно не хотелось в тюрьму. В юности он уже побывал за решеткой, и ему там не понравилось. Чертовски не понравилось. Еще тогда Бобби поклялся, что никогда и ни за что не сядет снова, чего бы это ни стоило.
Сейчас он был
Смайлоу тем временем продолжал:
– Во время ареста у тебя были найдены наркотики.
– Ну и что? – Бобби пожал плечами. – Подумаешь – несколько сигарет с «травкой». Этой… – как ее там? – мисс Роджерс, я их не предлагал.
– Не предлагал? – Смайлоу строго посмотрел на него. Бобби деланно рассмеялся.
– К чему зря переводить хороший товар? Мне не нужно было ее умасливать – она так хотела лечь со мной, что готова была сама купить мне марихуану, героин, крэк… Мне стоило только попросить.
– Допустим, ты говоришь правду, и тем не менее это серьезная проблема, Бобби. Кому, как ты думаешь, скорее поверят присяжные? Простой скромной учительнице или такому прожженному типу, как ты?
Пока Бобби придумывал ответ, дверь отворилась и в комнату для допросов вошла какая-то женщина. Миниатюрная, темноволосая, с блестящими черными глазами, она походила на сердитую галку, впрочем, довольно симпатичную. Бобби сразу отметил стройные ноги и небольшие острые грудки, однако эти внешние атрибуты женственности не могли его обмануть. Перед ним был настоящий крепкий орешек в юбке.
– Надеюсь, этот мешок с дерьмом еще не признался и вы не успели оформить явку с повинной? – осведомилась она.
Детектив Смайлоу отрицательно покачал головой и представил вошедшую как Стефани Манделл, помощницу окружного прокурора. При звуке этого имени адвокат Хайнц как-то сразу позеленел и напрягся, и Бобби счел это дурным предзнаменованием.
Тем временем Смайлоу предложил прокурорше стул, но она ответила, что предпочитает стоять.
– Я ненадолго, – сказала она. – Я зашла, только чтобы сообщить мистеру Тримблу, что дела об изнасиловании – моя специальность и что даже для тех, кто совершил это преступление впервые, я требую как минимум стерилизации. И отнюдь не химической, а хи-рур-ги-чес-кой, – с удовольствием произнесла она по складам и, опершись руками о стол, прошипела Бобби прямо в лицо:
– За то, что ты сделал с бедной мисс Роджерс, я готова отрезать тебе яйца собственными руками! Бобби отшатнулся.
– Я ее не насиловал!
Но неподдельная искренность, прозвучавшая в его голосе, не произвела на Стефи Манделл никакого впечатления. Ухмыльнувшись, она произнесла исполненным угрозы голосом:
– Увидимся в суде, Бобби!
Потом она круто повернулась на каблуках и вышла, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Смайлоу сидел, озабоченно потирая подбородок и сочувственно качая головой.
– Не повезло тебе, Бобби, – сказал он. – Если Стефи Манделл будет обвинителем по твоему делу, от тебя мокрого места не останется. Она умеет добиваться своего. Ты сгниешь в тюрьме.
– Может быть, мистеру Тримблу стоило бы сознаться в каком-нибудь другом, не таком серьезном преступлении? – осторожно вставил адвокат.
Бобби свирепо глянул на него.
– Мне не в чем сознаваться, потому что я ни в чем не виноват, ясно?
– Но ведь…
– Заткнись! – бросил Бобби.
– Послушайте, джентльмены, – вмешался Смайлоу. – Мне тут пришла в голову одна неплохая идея. Кажется, я знаю способ удовлетворить мисс Манделл, не проливая ничьей крови.