Алхимия убийства

Макклири Кэрол

— Перун, доктор Дюбуа. — Луиза Мишель изображает на лице улыбку. — Зачем вы пришли сюда? Мне казалось, что на днях мы все обсудили.

Перун берет стул и садится напротив нее.

— Я внес существенную поправку в наш план и подумал, что вам следует знать о ней. Что это юное дарование делало здесь?

— Какую поправку? Доктор Дюбуа, садитесь и вы.

Цирковой гимнаст встает и ставит стул для Дюбуа между собой и своей сестрой.

— Вы знаете, кто та женщина, которая сопровождала Жюля Верна? — спрашивает Перун.

Красная Дева кивает.

—

Один раз я видела ее фотографию. Она — американский репортер. Ее зовут Нелли Блай.

— Зачем она встречалась с вами?

— Она просила помочь ей.

— Помочь в чем?

Луиза Мишель поднимает брови.

— Вы теперь работаете в прокуратуре, мсье? И это дает вам право устраивать мне перекрестный допрос?

— Простите, я спрашиваю как член нашего братства.

— Здесь, на Монмартре, орудует маньяк-убийца, он зверски расправляется с проститутками, и она знает, как я отношусь к тому, что убивают женщин. Она считает, что он анархист, и хочет, чтобы я помогла ей найти его. Он убил ее сестру.

— И?..

— Я отказалась.

— Интересно. А что она сказала вам об этом убийце?

— Только то, что он, возможно, восточноевропейского происхождения. Она встречала его в Нью-Йорке. Он выдавал себя за врача и пользовался своим положением, чтобы убивать проституток в сумасшедшем доме. Он убивал их в Лондоне, и сейчас, как она считает, он в Париже. Почему она вас интересует?

— Газетный репортер может быть опасен для нашего дела. Необходимо проявлять осторожность. — В голосе Перуна слышится скрытая угроза, Красная Дева равнодушна к ней. Дюбуа машинально трет мизинец.

— Дюбуа, — Луиза смотрит на него, — что с вашим пальцем?

— Ах это? Случайность. Я был неосторожен во время операции.

— Представляю, что случилось с пациентом.

Все смеются. Луиза снова встречается взглядом с Перуном. Он не смеется.

— Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, Перун?

— Нет. — Он встает. — Вы поступили разумно, отказав ей. Люк…

45

Нелли

Благополучно добравшись до своего чердака, я плюхаюсь на кровать и глубоко вздыхаю. Я поцеловала его! Я никогда не целовала мужчину. Я имею в виду, что они всегда целовали меня, но чтобы я целовала мужчину — никогда. Что это со мной?

Что есть такого в этом человеке, что заставляет меня поступать неблагоразумно и думать о глупостях: о том, как я прижималась грудями к нему, о вкусе его губ, о теплоте и силе его тела и о томлении, разлившемся по моему телу, когда он обнимал меня.

Вот еще! Я должна выбросить из головы эти глупые мысли. Раз уснуть все равно невозможно, может быть, попробовать представить, кто этот человек в черном? Может быть, если я запишу всю информацию, что у меня есть, он нарисуется?

После продолжительной и утомительной работы у меня только разболелась голова. Вконец измученная, я ползу к кровати. Теперь-то уж не будет проблемы заснуть.

В оцепенении я сижу на кровати. Я не уверена, но мне кажется,

что слышу за дверью какой-то шум. Листок бумаги медленно просовывается под дверью, и я ошарашенно смотрю на него. Словно в бреду я встаю с кровати.

На бумаге одна строчка: «Собор Парижской Богоматери. В 10 часов». И никакой подписи. Почерк женский. Но чей?

Луиза Мишель. Наверное, это она.

Листок бумаги вырван из блокнота, который обычно лежит на прилавке кассира в кафе. И почерк крупный и агрессивный — такой, по моим представлениям, должен быть у Луизы Мишель. Секретность и внезапность — это тоже в ее манере. Так кому же другому быть?

Но почему Красная Дева просит меня встретиться с ней? Она же сказала, что помогать мне не намерена. И почему собор? Особенно собор Парижской Богоматери. Это не просто церковь, а один из красивейших кафедральных соборов христианского мира.

Не ловушка ли это?

Я быстро принимаю ванну. Мне нужно спешить, чтобы успеть к 10 часам утра. Я надеюсь, автор записки не рассчитывает, чтобы я появилась в соборе с горгульями в 10 часов вечера.

Собор Парижской Богоматери.

На него нельзя смотреть без благоговения и восхищения. Не только трудно поверить, что может существовать нечто столь величественное, но мощь и великолепие собора вызывают трепет в моей душе.

Он символ не только Парижа, но и всей Франции. Его построили на восточной оконечности Сите, небольшого острова в виде корабля на Сене. Расположенный в центре столицы, он окружен старинными необыкновенной красоты зданиями. Идя по Новому мосту, я вспоминаю, что в Сите находятся и судебная полиция, и префектура полиции. Неужели я угожу в ловушку кровожадной анархистки? Или в капкан полицейского инспектора? Ни то ни другое не исключено, и я думаю, не сглупила ли, что пришла одна. Но мы с Жюлем договорились встретиться в два часа дня, и я не знаю, как связаться с ним.

Когда я стою, зачарованная, перед фасадом собора и испытываю сильнейшее желание уйти, ко мне подходит священник, словно сошедший со страниц великого романа Виктора Гюго.

Он небольшого роста и сгорбленный под тяжестью прожитых лет и всего того бремени, что несет. У него маленькое сморщенное лицо, испещренное морщинами, как у обезьяны, безобразное, циничное и радостное одновременно. В пыльной коричневой сутане он выглядит не как священник, а скорее напоминает мощи средневекового монаха, найденные в углу заброшенной кельи старинного монастыря.

— Мадемуазель, пожалуйста, следуйте за мной.

В первый раз моя уверенность в том, что я встречусь с Красной Девой, поколеблена — она считает Церковь таким же тираном, как и правительство, и едва ли станет прятаться в храме и пользоваться услугами священника в качестве гида.

Куда я опять угодила?

Мы поднимаемся по лестнице в северной башне и переходим в южную. По пути мы проходим мимо горгулий и каменных монстров, в том числе стриги — вампира, который денно и нощно взирает на город, подперши подбородок руками.