Алхимик с боевым дипломом

Сыромятникова Ирина Владимировна

— Суть в том, что на границе округов Вендел и Суэссон происходят убийства. Весной было найдено восемь трупов, но это только потому, что захоронения производились кучно, сколько жертв на самом деле, мы не знаем. Все убитые — дети до двенадцати лет.

— Черные?

Он поморщился.

— На такой стадии разложения сказать невозможно. Шестеро мальчиков и две девочки, убиты не позднее, чем пять лет назад. Мы до сих пор не можем их идентифицировать — нет заявлений о пропаже, по крайней мере, в нашем регионе. Жертв может быть гораздо больше, и — никаких зацепок относительно того, кто это сделал. И тут я подумал, что возможно… э-э…

— … ретроспективная анимация поможет идентифицировать убийцу?

— Да, именно так!

— Вы

в курсе, что я работаю по четырехлетнему контракту из расчета восемь часов в месяц? Значит, теперь в курсе. Только учтите, никаких допросов ходячих трупов не будет — для этого нужен другой ритуал. Я могу завладеть памятью покойных, выборочно. Скажем, видеть и слышать то же, что и они. Вас это устроит?

Что-то подобное я уже проделывал пару раз под руководством Чарака. По-видимому, именно это являлось основной обязанностью экспертов криминалистического отдела, большинство из которых в построении Круга не могло участвовать даже теоретически. Подобная манипуляция считалась относительно безопасной — личность заклинателя легко подавляла видения из чужой жизни.

— Что угодно, — вздохнул мистер Брайен, — если это поможет найти мерзавцев.

— А штатного некроманта пригласить не хотите?

Шеф дернулся — ну, не нравилось ему называть вещи своими именами.

— С этим надо ждать до полугода. В таком деле промедление недопустимо!

Как ни странно, но я мог его понять. Черные спокойно относятся к смерти, чужой и своей, но мысль о том, что кто-то систематически лишает жизни малышей возраста Лючика, была мне неприятна.

— Завтра я договорюсь о своих обязанностях, а вечерком — подъезжайте. Кстати, что там с удавленником?

— Да ерунда! Человек один приезжал сюда отдыхать, из столицы, археолог-любитель, полгода назад он ни с того, ни с сего повесился. Чистое самоубийство, но местные напридумывали себе неизвестно что, и теперь тут никто не желает жить. А зря — добротное хозяйство.

Уже лежа в кровати, застеленной свежими простынями (шеф был предусмотрителен) я размышлял, почему в детстве жизнь казалась такой простой, а сейчас — что ни день, то свежее. Или она всегда такой была, просто мне удавалось существовать как бы в другой плоскости бытия? Фиг поймешь. Шорох осторожно проверял, чем я без него целый день занимался (после происшедшего в Арангене уродец уверился, что за мной нужно постоянно приглядывать). Пришлось привычно шугануть назойливую тварь — мы еще за Сатала не посчитались! А в принципе, все не так уж плохо: работа есть, комфорт уже обеспечен, осталось зачистить местность от детоубийц и вообще наступит рай на земле. Хорошо!

Первым, что я понял на новой работе: алхимический надзор — кормушка, придуманная для того, чтобы удержать более-менее приличных алхимиков в такой глуши. А то, что округ Суэссон — отстойная глушь, мне твердо заявили трое из пяти здесь работающих (как и я — не местные).

— Не правда! — возразил я. — Не хуже чем у нас, в Краухарде. И климат мягче.

На меня посмотрели с состраданием.

Сама по себе наша контора монтажом или ремонтом чего бы то ни было не занималась. Алхимическому надзору полагалось писать цидульки — справки о степени износа основных средств, рекомендации по внедрению нового оборудования, экспертные заключения о причинах аварийных ситуаций — для чего в штате состояли юрист и машинистка. Умные бумажки требовались населению не так уж часто, и все остальное время государственные алхимики халтурили на стороне (как я и предполагал).

— Ты не думай, парень, народ у нас не дикий, — втолковывал старший инспектор. — Мы просто живем далеко, новинки до нас не сразу доходят.

Но тонкий ручеек нововведений все-таки достиг Суэссона и боссу Квайферу, жопой чувствовавшему важные веяния, срочно потребовался человек, разбирающийся в современном положении дел. Теперь по умолчанию предполагалось, что курировать новинки придется мне.

И из всего немыслимого

богатства выбора первым таким устройством оказался закупленный местными фермерами в складчину новейший трубчатый газогенератор. Вы не представляете, с каким чувством я смотрел на эту конструкцию! (Это проклятье, они меня преследуют, надо бежать) Ситуацию усугубляло то, что доморощенный трест сэкономил на монтажниках, так что мне досталось вся тошнотворная рутина, которой обычно занимался Карл. Нет, я справился, но на то, чтобы устранить уже допущенные ошибки в сборке и соединениях, ушел почти месяц.

Зато по окончании работ все местные называли меня мастер (!) Тангор. Насколько я понял, умелому алхимику здесь могли простить все, даже вредный черномагических характер.

А вот с задачей шефа Брайена у меня прогресса не было.

Соответствующий ритуал мы провели почти сразу, особой замысловатостью он не отличался: потискав немного в руках рассеченный наискось череп, я впал в транс на два часа, а потом еще час приводил мысли в порядок.

— Ну, как? — с надеждой поинтересовался мистер Брайен (у него было звание — капитан — но оно к нему никак не приставало).

— Да хреновато, — резюмировал я, — перед смертью ребенка чем-то опоили, поэтому своих убийц он не видел.

— Наши эксперты что-то такое говорили, — припомнил он, — у них сложилось впечатление, что проводился какой-то ритуал, но в белой магии нет заклинаний, предусматривающих смерть обычных людей, даже в запретной ее части.

То, что касалось запретных, смертных заклинаний — это Брайен должен был знать лучше меня.

— Ну, а черной магией здесь не пахнет, гарантирую. Дальше. Мальчик был слабоумным, поэтому ни своего имени, ни места жительства не знал. Но кое-чего они не предусмотрели, — я взял приготовленные листы бумаги и вывел на них череду знаков. — Вот это было написано на воротах приюта, где он жил. Скорее всего, забрали его оттуда вполне официально.

— «Ореховая роща»?

— Сразу скажу: понятия не имею, где это. В качестве наводки — в той местности случался снег, но шел он редко, а когда таял, оставлял черные разводы. Может, там завод недалеко, а может — у котельной труба короткая.

— Будем искать…

— Флаг в руки. Опознать воспитателей я смогу, если память дурачка сойдет за доказательство.

— Это все равно ребенок!

— Знаю, но рассказать о себе он не может почти ничего.

Последующие семь ритуалов, проводившиеся строго через предписанный традицией интервал, показали, что все жертвы имели те или иные дефекты, затрудняющие опознание их личности и места жительства. Складывалось впечатление, что преступники принимали в расчет возможность вмешательства некроманта (о которых, теоретически, общество ничего не знало), и позаботились, чтобы работа экспертов криминального отдела была до предела затруднена. Лишь двое детей были действительно похищены (с моей точки зрения) остальных выкупили у родителей или усыновили. Особенно мне запомнилась слепая девочка, с самого начала заподозрившая новых «опекунов» в дурных намерениях, но не имевшая возможности ни убежать, ни сопротивляться. Обладая удивительно тонким слухом, она различила название места, куда ее везли — «Ундегар». Слово пугало, в ее странном сознании оно отождествлялось с огромным холодным пространством, но в реальности оказалось узкими щелями древних выработок, расположенными на юге Суэссона.

— Придется все там обыскать, — мрачно сообщил Брайен, — тоннели тянутся под землей на многие километры, пес знает, что там еще может обнаружиться.

Я серьезно рассматривал возможность привлечь к дознанию Шороха, но у развратного монстра существовали проблемы с конкретикой. Допустим, он сумеет отождествить умерших детей с найденными скелетами (что уже требует умственного усилия), но в бездне его странной памяти события пяти и пяти тысяч лет назад были равноценны, для того, чтобы извлечь из потока нечеловеческого сознания что-то путное, нужны дополнительные ключи.