Алхимик 2

Айлин

На мой беззвучный крик «а культивировать тогда как?» никто, естественно, не ответил.

Глава 19

Есть вещи, которые я больше всего не люблю делать. Как оказалось — готовить благовония. С этим рецептом я почти трое суток провозилась. Мне оказалось гораздо быстрее трижды прогнать на своём импровизированном алхимическом кубе ту брагу, что тётка Вэнь выдавала за приличный алкоголь. На выходе получилось несколько крохотных бутылёчков, в которых плескалась кристально чистая жидкость. Я бы даже за воду её приняла. Да и мерзкого запаха сивухи тоже почти не осталось. Хотя, конечно, хотелось бы аппарат понадёжней, но этот тоже работал.

И да, даже перегонка, несмотря

на запах, нравилась мне гораздо больше, чем создание благовоний. Конкретно этих. Лишь потому, что я не могла понять, каким образом это всё должно работать — я решила, что с заменёнными ингредиентами ничего не получается. Но всё оказалось гораздо проще. Просто этот проклятый лотос надо было не измельчать, плющить или ещё что-то, а сделать из него эссенцию, настоянную на росе, на утренней росе. То есть вставать до рассвета и собирать всё, что там сконденсировалось. И узнала я это, естественно, не из книги с рецептами. Пришлось поднимать те «Основы алхимии», которые у меня были. Как раз одним из вариантов работы с растительными ингредиентами цветочного типа было использование этой самой эссенции, когда цветы настаиваются в воде, желательно на солнце. Однако, с учётом того, что благовония у меня были кошмаровские, я решила попробовать настоять их на лунном свете. И в принципе не пожалела — по итогу всё получилось очень даже неплохо. Мне даже вставать за росой не пришлось. Мыши собрали три чайные чашки, одну из которых — с куста. Эту росу я отложила отдельно, а своим помощникам выдала остатки того, что не пошло в благовония. Мыши были довольны, куст доволен — его я подкормила ци, а то, по мнению отдельно взятого практика, он у меня недоедает и выглядит слишком мелким по сравнению с тем, что должно быть.

С разрешения Бай Шаня испытала благовония на нём же, просто выдав и попросив побыть в окуриваемом помещении. Он, конечно, поморщился, но согласился побыть подопытной крысой. Ну действительно, не на мышах же такое проверять и не на осле, да и психику Сяо Ма как-то жалко, а ему мои поделки могут оказаться как слону дробина — незаметно и неопасно. Впрочем, к моему удивлению, Бай Шань через некоторое время нахождения в комнате с благовониями отметил некоторое повышение уровня беспокойства. Ему казалось, что где-то на заднем плане кто-то ходит. С учётом того, что я пыталась заложить в зажигаемые благовония кошмар типа «Отвращения» Полански — вышло неплохо. Не знаю, кто как, а я потом после этого фильма дня два со светом спала и прислушивалась к любому звуку — а вдруг шаги. Впрочем, моя знакомая это же кино прокомментировала: «Ну и чего тебя в нём так пугало-то?». В общем, эксперимент можно было считать удачным, а благовония готовыми. И да, я совершенно не ожидала, что на Бай Шане моя поделка сработает хорошо, но если он почувствовал хоть какое-то беспокойство, то можно сказать, что для обычных людей это будет вполне подходящий вариант. Главное — не убить никого. К этому развитию ситуации я пока была морально не готова.

Место дислокации тётки Вэнь находилось в портовом районе. У неё там был собственно маленький трактиришко, который сейчас был на удивление полон людей. А ведь ещё даже день. Правда, прежде чем заявиться туда и начать доносить, насколько она была неправа, используя моё имя и вообще втягивая меня в свой алкогольный замут, требовалось ещё кое-что. А точнее — кое-кто.

В город я пошла с Сяо Ма. Сейчас мне очень пригодились бы его контакты, чтобы выяснить, где именно находится сын тётки Вэнь, а потом отправить по делам — как бы он ни настаивал на том, чтобы пойти со мной. Ещё не хватало, чтобы мальчишка благовоний надышался.

Как зовут моего потенциального мужа, я даже не запомнила. Мне несколько раз упоминали его имя в разговоре, но оно благополучно проскользнуло мимо моего сознания, и в результате я решила, что раз не могу запомнить, значит, оно того и не стоит — слишком много чести запоминать всякую шушеру. Мне очень хотелось

изобразить что-то эффектное, что-то, что никогда не сотрётся из памяти местных забулдыг в общем и отдельного «учёного» в частности.

Как оказалось, его даже искать не пришлось — он обитал там же, где и его матушка. Поэтому всё, что мне оставалось, — это просто эффектно появиться. И да, я подслушивала, дожидаясь, когда же в разговоре вольно или невольно всплывёт моё имя. Как оказалось, я не самая популярная тема для обсуждения, так что ждать своего выхода мне пришлось довольно долго.

Но когда я наконец дождалась, счастью моему не было предела. Можно сказать, начинался мой бенефис. Надеюсь, со стороны зрителей это выглядело так же впечатляюще, как я себе представляла.

Дверь резко распахивается. Я медленно захожу в таверну. А от моих ног расходится горящая и замерзающая среда. Я, между прочим, это специально репетировала. И да, на какой-то момент стало очень и очень тихо. А потом до некоторых забулдыг дошло, что я — человек, который хамил высокоуровневому практику и остался жив. Кто-то икнул. Я мило улыбнулась. Пододвинула себе стул — вести беседу стоя мне совершенно не хотелось. Тётка Вэнь, я так понимаю, что за стойкой была именно она, нахмурилась. Не думаю, что она ожидала, что я лично явлюсь на её территорию.

Мало кто обратил внимание на то, что с моим приходом в таверне запахло лотосом. Вонь стояла такая, что перебивала любой запах. Благовония сюда принёс один из мальчишек по просьбе Сяо Ма. Моего подопечного мы решили не светить — мало ли ещё кому захочется отомстить. Одно дело связываться с алхимичкой, другое — с её подопечным.

Некоторое время я молчала, словно передавая инициативу в руки вредной старухи. Она была примерно такой, какой я себе представляла. Лицо покрыто щербинками, словно переболела оспой. Мерзкие маленькие глазки смотрят исподлобья, и при виде меня она нахмурилась ещё сильнее — кажется, понимала, что мой визит ни к чему хорошему не приведёт. А вот одежда казалась недавно выстиранной, хотя уже была украшена новыми пятнами чего-то, о чём я знать не хотела.

— Госпожа Лу Шиань, — залебезила она, выходя из-за стойки и протирая стол передо мной грязной засаленной тряпкой. Естественно, от такого стол чище не стал. Я только усмехнулась. Хотела было опереться на стол локтем, но с сомнением посмотрела на грязные разводы и отказалась от такой идеи — стиральной машинки в этом мире пока не изобрели, и каждая новая стирка это отдельная пытка. Так, отвлеклась. Делаем лицо построже и, улыбаясь как Пеннивайз из «Оно», уточняем:

— Вы, кажется, удивлены моему визиту. Неужели не ожидали?

— Да как я могла, старая дура-то, — она неприятно сощурилась и фыркнула, явно имея в виду не то, что говорила. — Где мы, а где великая алхимичка.

Я прищурилась. Тётка удачно начала прибедняться, и заинтересовавшиеся нашей беседой посетители таверны тихонько зашумели в поддержку тётки. Мне было откровенно неприятно находиться в этом месте — множество нетрезвых людей, смотрящих на меня. Вот только дать слабину было невозможно. Свой страх, раздражение и отсутствие чувства безопасности я запихивала подальше. Да, я пошла одна, потому что должна разобраться сама. Вспомнив, как я смотрела на патриарха Фу Дай, изобразила такой же взгляд на раздражающую тётку и поинтересовалась:

— Раз уж ты заговорила о великой алхимичке, то может, надо было думать, когда решила использовать моё имя?

— Так как же без этого? — фыркнула тётка. — Мы люди маленькие, нам бы заработать копеечку малую. От вас, поди, не убудет. Да и мальчонка ваш действительно забегал, раньше вон отец бегал, теперь вот вы.

Толпа, до этого притихшая за моей спиной, захихикала. Мерзко так, подленько, напоминая стаю гиен, которая только и ждёт того, чтобы кинуться.

Я обернулась, осмотрев представителей городского дна, и ударила ци, сохраняя ту спокойную улыбку, что и до этого была у меня на лице.