Александровский cад

Пиманов Алексей Викторович

– Ага! – рассмеялся Алексей. – Гитлер просто спит и видит, как бы извести капитана Казарина.

Владимир Константинович пропустил шуточку сына и что-то написал над вершиной своего треугольника.

– Ты не остри и тщательней охраняй «объект», который тебе доверили.

До Алексея не сразу дошел смысл отцовских слов. Он перестал улыбаться лишь тогда, когда прочитал слово, написанное отцом.

– «Света»… Светка?!!

Отец подлил кипяток в остывшие кружки:

– Думаю, что ее надо увозить подальше… И, сделав еще один глоток,

добавил:

– Иди к Шапилину.

Глава 21

Развод охраны прошел вдоль ГУМа, ступил на Красную площадь и остановился возле Лобного места. Старший отряда – высокий лейтенант с болезненным лицом скомандовал:

– Сержант Пушкарев, рядовой Узурбаев, приказываю приступить к охране!

Из строя вышли двое солдат и хором ответили:

– Есть!

Лейтенант отдал честь и, скомандовав отряду: «Шагом марш!», повел остальных солдат к местам караула.

Когда смолк стук сапог по брусчатке, Узурбаев внимательно посмотрел на Пушкарева, улыб1гулся и с сильным восточным акцентом произнес:

– Пушкарева, тэбе девушка бросила, да?

– С чего ты взял? – удивился Пушкарев.

– Грустная ты какая-то, напряженная… – пояснил узбек.

Пушкарев поправил пилотку и раздраженно ответил-.

– Слушай, Узурбаев, заткнись, а? Тебя сюдя зачем поставили? Смотреть в оба! Вот и смотри! Душеприказчик хренов!

Улыбка медленно сползла с доброго лица Узурбаева.

– Зачем ругаешься? Зачем врешь? Никого я душить не приказывала!

– Что? – не понял Пушкарев.

Не ожидал он, что простое русское слово «душеприказчик» так отзовется в узбекской душе.

– Вот черт нерусский! – усмехнулся Пушкарев и поправил автомат на плече.

В двухстах метрах от них, за высокой кирпичной стеной, в кабинете Шапилина Алексей Казарин докладывал свои соображения по поводу всех последних событий и необходимости поберечь дочь Сталина.

– Значит, ты считаешь, что Свету нужно изолировать? – Петр Саввич вытер платком вспотевший загривок. Ему очень не нравился весь этот разговор. – И делаешь ты этот вывод на основании туманной схемы, что мы нашли у убитого то ли психа, то ли диверсанта, двух пока не очень связанных между собой убийств и еще более неясной истории с Осепчуком. Так?

Лешка кивнул:

– Так.

– И ты считаешь, что изолировать нужно именно Свету?

Шапилин поднял тяжелый взгляд и пристально посмотрел на зятя.

– А может быть, она тебе просто надоела и ты нашел хороший повод?

Алексей и сам понимал, что все его доводы в глазах Шапилина выглядели беспомощно. У Казарина, конечно, было одно веское доказательство, но рассказывать о драке в ресторане он не решался. Подставлять Каплера, который был ему очень симпатичен, не хотелось.

Пока Алексей обдумывал, как ответить на поставленный вопрос, он заметил, что Шапилин упорно перелистывает какие-то бумаги. Морщины на лице генерала стали глубже, а глаза – холоднее. Наконец Петр Саввич

извлек из кипы документов тонкий листочек и протянул его Казарину.

– Прочти-ка вот это! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес он.

– А что это? – напрягся Алексей.

– Прочти – узнаешь!

Казарин взял протянутый листок и пробежал глазами содержимое. Это было то, чего он больше всего боялся: протокол, составленный по факту хулиганской драки в Доме литераторов, пестрел подробностями и деталями происшедшего. Алексей поднял глаза на Шапилина и спокойно сказал:

– Прочел. Ну и что?

Возмущению Шапилина не было предела.

– Ты еще спрашиваешь «что»?! Да ты понимаешь, что ты наделал?

Казарин молчал. Он понял, что теперь, когда правда всплыла наружу, руки у него развязаны и можно изложить все факты: и про фальшивых летчиков, и про загадочную женщину, застреленную в Лебяжьем.

– Как ты мог не доложить об этой драке в ресторане?! – обрушился на него Шапилин.

– Так все же обошлось, – попытался вывернуться Казарин.

Генерал весь побелел и, перегнувшись через стол, закричал еще громче:

– Обошлось?! Я не ослышался?!! Ты что, идиот?! Лешка поднялся и, встав по стойке «смирно», ответил:

– Товарищ Шапилин, я предупреждал, что не гожусь для этой работы. Хотя считал и считаю до сих пор, что мои действия были правильными. И вообще по-прежнему прошу отправить меня на фронт…

– Тебя отправят! – оборвал его Петр Саввич. – Только не туда, куда ты думаешь!

– Петр Саввич, а вы на моем месте как поступили бы? Шапилин вдруг успокоился и внимательно посмотрел на зятя.

– Слушай, праведник, неужели ты не понимаешь, что ты наделал, сначала поставив под угрозу жизнь Светланы, а затем – скрыв сам факт драки? Мало того, ты еще и покрывал ее связь с этим щелкопером Каплером! Алексей опустил глаза и неожиданно заявил:

– Он не щелкопер.

– Что?!! – не понял Шапилин.

– Алексей Яковлевич не щелкопер. С минуту Петр Саввич молчал.

– Нет, Алексей, ты или большой хитрец, или… Сдай оружие и считай себя под домашним арестом. Надеюсь, я успею тебя законопатить в какую-нибудь фронтовую дыру, прежде чем до тебя доберутся.

Такого поворота Алексей не ожидал. Странно, но он вдруг почувствовал облегчение.

«Да гори оно все синим пламенем! – горько усмехнулся про себя Казарин. – Мне что, больше всех надо?»

Он рывком открыл кобуру, положил на стол пистолет и сухо, по-военному, спросил:

– Разрешите идти?

Шапилин, не поднимая на зятя глаз, буркнул:

– Проваливай. Сунешься куда-нибудь из дома – арестую! Когда Алексей был уже в дверях, генерал неожиданно крикнул:

– Стой!

Казарин обернулся. Петр Саввич стоял у окна и смотрел на улицу.

– Так, говоришь, Свету нужно придержать? Лешка кивнул.

– Ладно, поговорю с Власиком, – произнес Шапилин и примирительно добавил: – А ты проваливай и сиди тихо!