Александровский cад

Пиманов Алексей Викторович

– Я сейчас, только отпущу человека.

Однако Варфоломеев, увидев второй том Карамзина, неожиданно отложил сверку карточек, вскочил из-за стола и преградил дорогу хозяйке. Женщина удивленно посмотрела на него.

– Ну, вот и все, – потирая руки, пробормотал он. – В следующий раз не забудьте отметиться, а то сами знаете – непорядок.

– Да-да, конечно, – кивнула Климова и попыталась обойти назойливого посетителя. Но тот и не думал ее пропускать. Варфоломеев неожиданно схватил вдову за руку и затараторил

без остановки:

– А я тоже в некотором роде книголюб. Собиратель, да-с. Давайте-ка я у вас что-нибудь приобрету. Вам ведь деньги-то теперь нужны? Я вам хорошую цену дам. Ну вот, например…

Варфоломеев повернулся к стеллажам и сделал вид, что выбирает книгу. Но неожиданно выхватив из рук Климовой фолиант, начал невероятно быстро его пролистывать.

– Вот хотя бы эту! – небрежно сказал Герман Степанович.

Хозяйка, ничего не понимая, смотрела на удивительного старика, который очень внимательно стал рассматривать некое подобие карты на форзаце старинного тома.

Наконец, Варфоломеев взглянул на Климову из-под очков и гордо заявил:

– Я дам вам за нее тысячу рублей.

Пришедшая в себя от внезапного натиска хозяйка попыталась взять книгу обратно, но Варфоломеев ее не отпускал:

– А если две тысячи?

– Простите, но эту книгу я уже обещала, – ответила она и покосилась на кухню.

Герман Степанович удивленно вскинул брови.

– Кому?! Климова замялась:

– Какая вам разница?

Варфоломеев хотел продолжить торг, но присутствие управдома, который продолжал сидеть в прихожей, его остановило.

– Что ж, дело ваше, – равнодушно произнес он и стал собираться.

Уставший все это время молчать управдом решил успокоить Германа.

– Далась вам эта книжка, – простодушно воскликнул он. – Я вам, если надо, пуд таких натаскаю. Когда топить перестали, мы ими буржуйки растапливали.

Герман Степанович остался равнодушен к словам управдома. Застегивая портфель, он неотрывно смотрел в зеркало, висящее у двери. Он видел, как Климова протянула книгу Анне, и та, поблагодарив, вышла из квартиры.

– Вот когда в пятой квартире… – продолжил управдом.

Но Варфоломеев так и не узнал, что случилось в пятой квартире. Он заспешил в прихожую и, не прощаясь с хозяйкой, засеменил вниз по лестнице.

Англичанку Варфоломеев нагнал только на Рождественке. Она очень спешила, сжимая под мышкой книгу. Герман не отставал. Погоня завершилась у дверей «Метрополя». Анна проскользнула в холл гостиницы, а Варфоломеев был вынужден остановиться у витрины, в которой отражался Малый театр. Немного подождав, Герман Степанович подошел к швейцару и, как бы между прочим, заметил:

– Ух, хороша чертовка! Скажи-ка, любезный, вот эта дамочка из постояльцев или как?

Пожилой швейцар осмотрел Германа с ног до головы и с

презрением ответил:

– Хороша, да не про твою честь!

Варфоломеев усмехнулся и достал из кармана сторублевку.

Выражение лица стража гостиничных ворот тут же изменилось. Его глаза забегали, и он вкрадчиво произнес:

– Так вы дамочкой интересуетесь?

Наступила неловкая пауза. Герман Степанович не стал затягивать этот спектакль и незаметно сунул швейцару купюру.

– Дамочка – заграничная, почитай уж недели две как вселилась.

Герман зашуршал новой бумажкой.

– Из англичанов, кажись, – тут же среагировал швейцар, – двадцатый люкс на третьем этаже…

Варфоломеев развернулся, но, уходя, услышал за спиной:

– Не поздновато за такой кралей ухлестывать?

Он остановился, улыбнулся и протянул для прощания руку. А когда рука швейцара коснулась его ладони, сжал ее так, что тот присел и скорчился от боли.

– У нас еще все впереди, – мягко сказал Герман Степанович, брезпиво вытер свою ладонь о швейцарскую ливрею и направился к телефонной будке.

Глава 20

Вечером Алексей не мог уснуть. Он сидел за столом и чертил схемы, которые обычно помогали ему решать самые сложные задачи. Но в этот раз ничего не складывалось. Казарин-старший налил чай в две кружки и сел напротив сына.

– Что, не получается?

Алексей потянулся, разгибая затекшую от долгого сидения спину.

– Ничего, – зевнув, ответил он и снова взялся за карандаш. – Вот смотри: адреса вдоль маршрута Сталина, что были на записке, тут, тут… и тут.

Алексей отметил на своей схеме какие-то точки и обвел их синим химическим карандашом.

– Но за эти дни ни один гад там так и не появился. Зато, – Алексей перешел к другой части схемы, на которой были нарисованы несколько заштрихованных кружочков, – мы имеем странную драку в ресторане Дома литераторов, убийство в трамвайном парке… и убийство в Лебяжьем переулке. И там, и там, и там появления Иосифа Виссарионовича ждать абсурдно. Это ж ясно.

Владимир Константинович положил большой кусок рафинада в полотенце и, ударив по нему кулаком, возразил:

– А почему вы все решили, что покушение будет устроено на Иосифа Виссарионовича?

Алексей удивленно смотрел на отца.

– Что значит «почему»?! А на кого ж еще? Казарин-старший не торопясь извлек из полотенца раскрошенный сахар и протянул один из кусков сыну.

– На-ка, так слаще думается.

Он молча сделал глоток чая, вытер руки и, взяв карандаш, что-то обвел на листе. I Юлучился большой треугольник, объединяющий все детали Лешкиной схемы.

– А тебе не кажется, – невозмутимо произнес Владимир Константинович, – что все эти люди ходят за тобой по пятам?