Александр Солоник: киллер мафии
Шрифт:
Следаки качали головами, естественно, не веря ни в «свободного художника», ни в посредника. Слишком уж примитивно все это выглядело, слишком топорно.
Но Солоник и не настаивал: не хотите верить – не верьте.
Куда больше беспокоило его другое: тут, в «Матросской Тишине», его запросто могли ликвидировать друзья тех, кого он в свое время отправил на тот свет. Саша отлично помнил поговорку, услышанную им в ИТУ под Пермью и в ульяновской «восьмерке»: на воле – закон ментовской, на зоне – воровской. Помнил – и находил ее совершенно справедливой: в
Так что тут, в камере № 938, ему надо было опасаться не ментов с прокуратурой – он и так был в их руках.
Опасаться следовало настоящих, подлинных хозяев тюрьмы.
С такими мыслями он шел на свидание с Адвокатом – первое за время заключения…
Адвокат нервничал – подобное случалось с ним редко. Информация, собранная им о новом клиенте, была настолько противоречива, что не позволяла составить единую картину: кто этот человек, чьи заказы исполнял, кем, в конце концов, подготовлен.
В том, что подследственный Солоник А.С. наверняка прошел курс специальной подготовки, Адвокат не сомневался. Фантастически меткая стрельба, умение не угодить в ловушки, расставленные милицией, особая, ни с чем не сравнимая дерзость…
Было очевидно: профессионала такого класса могло подготовить только государство. И не в люберецких подвалах накачивал он мускулы, не в подмосковных лесах учился метко стрелять, не в театральной студии при Дворце пионеров осваивал курсы театрального грима!
Стало быть, у него были хозяева, и от них можно ожидать чего угодно. В том числе и ему, Адвокату…
Вежливо кивнув «вертухаю», защитник прошел в указанный кабинет. На удивление чистые стены, небольшое окно в тюремный дворик, забранное двойной решеткой, столик с двумя кнопками: одна – для вызова конвоира, другая – чтобы поднять тревогу…
Ничего нового: почти как в любых следственных изоляторах. За свою карьеру Адвокат провел в подобных кабинетах сотни часов.
В тот день он решил поступить так: тут, в «Матросской Тишине», включая Солоника, сидели три новых клиента, и он заказал охране всех троих.
Первый, судя по всему, был обычным уголовником, и ничего непредвиденного от него ждать не приходилось. Адвокат приязненно улыбнулся «вертухаю», и уже спустя минут десять деловито беседовал с типом, один лишь вид которого наверняка бы довел до инфаркта любого, кому пришлось бы встретиться с ним в темном подъезде: налитый злобой единственный глаз, причудливые татуировки, выдающаяся вперед нижняя челюсть, напоминающая выдвижной ящик письменного стола…
Второй клиент выглядел еще более устрашающе: покатые плечи профессионального спортсмена-силовика, комья перекатывающихся под курткой мускулов, красные кулаки со сбитыми костяшками, агрессивный взгляд и по-блатному «мурчащие» интонации речи, в которой специфических рэкетирских терминов было куда больше, чем обычных слов…
Когда увели второго и он
Менты вряд ли захотят подставляться: кого-кого, а защитника, причиняющего им столько неприятностей, они с радостью отдадут на раздербан!
Дверь приоткрылась, и первый «рекс», стоявший в кабинете, кивнул второму, невидимому, ведшему подследственного по коридору:
– Веди!
Второй протянул в открытую дверь руку и сделал какое-то незаметное движение, будто бы поправляя вывихнутое плечо. Наметанный взгляд защитника сразу определил: запястье конвоируемого пристегнуто к запястью «вертухая» наручниками – стало быть, даже тут, в бывшем спецкорпусе КГБ, этот человек находится на специальном, только для него введенном режиме.
Человек, который нагнал на ментов и прокурорских работников такого страху, выглядел весьма обычно, чтобы не сказать заурядно. Небольшого роста, с русыми, аккуратно причесанными волосами, с подстриженной короткой бородкой… И одет был для СИЗО идеально: спортивный костюм и кроссовки.
Адвокат профессионально быстро взглянул на руки клиента: на них не было ни вытатуированных перстней-спецсимволов, ни загадочных аббревиатур.
Вошедший, перехватив этот взгляд, понятливо улыбался – может быть, чуточку снисходительней, чем требовала ситуация.
Его усадили за стол – неприятно звякнули «цацки», и Адвокат вопросительно взглянул на конвоиров:
– А наручники давайте снимем.
– Не положено, – последовал ответ. – У нас приказ.
Пристегнув узника к столу второй половинкой браслетов, «рексы» удалились, и Адвокат остался наедине с Солоником – в первый раз.
Минуты две они молчали. Несомненно, первым начать беседу должен был Адвокат, но он никак не мог подобрать нужных слов, несмотря на то что не единожды репетировал в голове возможное начало этого разговора.
Солоник же смотрел на него изучающе: и кто же ты такой, и чем ты можешь мне помочь?!
Наконец Адвокат достал из кармана автомобильный брелок, положив его на стол, заметил на лице подследственного улыбку: брелок этот был Аленин, и Солоник не мог не узнать его.
– Как она? Наверное, на полной скорости гоняет? – спросил Саша, и глаза его немного сузились, как у человека, который силился представить нечто далекое и одновременно приятное.
Вместо ответа Адвокат представился.
– Я ждал вас завтра, – ответил подследственный, продолжая рассматривать брелок.
– А я вот сегодня пришел… Если ты, конечно, не против. – Удивительно, но Адвокат никак не мог поймать нужную интонацию: подобное с ним случалось впервые.
Правда, он сразу обратился к нему на «ты», и это не было фамильярностью. Такое обращение, как правило, располагает к доверительности, а кому еще довериться узнику СИЗО в ожидании суда, как не защитнику?!