Александр Солоник: киллер мафии
Шрифт:
– Вари, – равнодушно произнес тот, закрывая за собой дверь.
Шумела вода из крана, на кухне позвякивали чашки, а струйки душа дробно, весело стучали по лицу, груди, плечам и спине. Ласково стегали кожу, гладили, навевая воспоминания о теплом майском дождике. А на дворе был январь, и вода пахла отнюдь не майским дождичком, а хлоркой.
Покончив с утренним туалетом, Саша прошел на куxню. Наташа уже ждала его с кофе.
Солонику всегда было неприятно смотреть по утрам на телок, с которыми он проводил ночь, особенно если знал наверняка: вариант одноразовый. Подснял, трахнул, не понравилась – пинка под зад: давай, милая, свободна.
Наташа вела себя так, будто бы хозяин был ей что-нибудь должен, и от этого Саше сделалось вдвойне неприятно. К тому же она курила, и Солоник, поддерживавший спортивную форму, недовольно морщился.
– Олег, – произнесла блондинка (Солоник никогда не представлялся настоящим именем), – а ты меня домой отвезешь?
– Я тебе на такси дам, – отрывисто бросил Саша, стараясь скрыть растущую неприязнь. Допил кофе и двинулся в спальню одеваться.
– Ты же вчера обещал.
– Извини, нет времени.
– А мы еще встретимся? Можно, я твой телефончик запишу? – не отставала блондинка.
– Исключено, – хозяин был категоричен. – Я же тебе вчера сказал: квартира не моя, друг уехал и мне ключи оставил.
– А свой телефон?
– Своего у меня нет.
– Ну, тогда я тебе свой оставлю…
– Оставляй, если так хочется, – донеслось из соседней комнаты.
Наташа, получив обещанные деньги на такси, была выпровожена, а Солоник, закрыв за ней дверь, уселся у телевизора в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги, пытаясь воскресить подробности вчерашнего вечера.
Да какие там подробности…
Катил из центра города на новой тачке, алого цвета спортивной «Альфа-Ромео». Заметил одиноко мерзнущую на остановке девицу, остановился, пригласил в машину…
Сперва подумал – обыкновенная уличная проститутка, вроде тех, что по вечерам в изобилии водятся на Тверской у Центрального телеграфа, но потом по манере разговора определил, что она – обыкновенная провинциальная студентка, еще неотшлифованная столицей. Видимо, первокурсница. Естественно, приехавшая из какого-нибудь Коврова, Талдома или Юхнова, неумело косила под «крутую» – потому и назвалась манекенщицей-фотомоделью.
Дорогая тачка, галантность манер ее хозяина и перспектива провести вечер в кабаке сделали свое дело: девица впорхнула в машину. Правда, молодой человек наотрез отказался везти ее в кабак, пригласив домой. «Манекенщица-фотомодель» поморщилась, но приглашение приняла…
Вчера вечером Саше было все равно, кем она назовется, хоть продавщицей. Привез, угостил шампанским (для таких случаев шипучий напиток всегда стоял в холодильнике), загнал в ванную…
Трахалась Наташа грубовато, жадно и безвкусно, что свидетельствовало о ненасытности, а когда кончала, принималась истошно орать от счастья, будто бы ее резали бритвой по горлу. Солоник легонько зажимал раскрытый рот подушкой, но бесполезно. Наверное, если бы он трахал ее до самого рассвета, разбуженные соседи принялись бы стучать в стенку…
Он прошел на кухню, взял клочок бумаги с номером телефона и, даже не взглянув на него, порвал и выбросил в мусорное ведро.
Саша жил в Москве уже четыре месяца. С куратором встречался раз в неделю на конспиративной квартире на Ленинском проспекте. Занятия шли полным ходом: изучение криминальной структуры Москвы, личных дел тех, на кого
Ему давали возможность обжиться, осмотреться, пообтереться в столице, набрать форму, а главное – почувствовать себя столичным жителем. Два раза в неделю Саша ходил в спорткомплекс: атлетизм, плавание, учебные рукопашные схватки с опытным инструктором. Каждое нечетное число месяца бегал кроссы по три километра. Даже вчера, несмотря на двадцатиградусный мороз, он не нарушил заведенного распорядка.
Раз в неделю занимался стрельбой в загородном тире. Стрелял в основном из пистолетов: «ТТ», «ПМ», «зауэр», «таурус», «глок». Последний – отличный семнадцатизарядный ствол, состоящий на вооружении полиции и спецназов некоторых западных стран, – особенно ему понравился. Настолько, что Солоник даже попытался стрелять с обеих рук.
Инструктор – несомненно, с гэбэшным прошлым – следил за новым посетителем тира во все глаза: видимо, до него тут так никто не стрелял. И даже не преминул заметить: мол, такая манера называется «стрельбой по-македонски». В хите середины семидесятых, фильме «В августе сорок четвертого», был положительный герой, капитан, любивший стрелять именно так.
«Александр Македонский», – сострил тогда инструктор, знавший постоянного посетителя по имени, и это словосочетание, воскрешавшее школьный учебник истории и полководца, никогда не знавшего поражений, очень понравилось Солонику, навсегда отложившись в памяти…
Время, остававшееся от спортзала и тира, посвящалось развлечениям – мимолетным и непритязательным. Телки – вроде этой одноразовой Наташи – стояли в программе на первом месте. Их было много, очень много. Саша, обученный в учебном центре пунктуальности, даже завел специальный дневник, в который заносил подробности: порядковый номер, дату, особенности поведения и оценку по десятибалльной системе. Он, как в том анекдоте, трахал все, что движется, не обходя вниманием даже таких телок, которых бы в курганские времена и не удостоил взгляда. Когда через месяц количество телок перевалило за сорок, пришлось бросить записи – все-таки заниматься сексом куда приятней, чем его описывать.
Бывшего узника «строгача», бывшего курсанта специального учебного центра можно было понять – изголодавшийся, он наверстывал упущенное.
Правда, иногда, откинувшись после четвертой или пятой палки на тонкую простыню, Саша, глядя на очередную красавицу, как и тогда, в вагоне поезда Свердловск–Москва, ловил себя на мысли: а если бы ему заказали «исполнить» ее, эту сытую самку? Что бы он делал – стрелял, душил, колол или просто убил бы одним выверенным ударом в кадык или висок?
В такие мгновения взгляд его делался каким-то оловянным, нечеловеческим, глаза блестели, как слюда в лунном свете, и те из самок, которые замечали этот странный блеск, невольно отодвигались от Саши…
Поднявшись с кресла, хозяин резким движением раздвинул тяжелые гардины – по-зимнему яркий, но холодный солнечный свет щедро заливал комнату. Солоник мельком взглянул на часы – до поездки в спортзал оставалось еще минут пятнадцать, а потому можно было не спешить.
Телеведущий вещал с экрана xорошо поставленным голосом об очередныx проблемах, охвативших Россию. На этот раз главной была организованная преступность. Слова произносились общие, обтекаемые, звучали с телеэкрана не один десяток раз: