Александр Невский

Бегунов Юрий Константинович

«О, ЗЛЕЕ ЗЛА ЧЕСТЬ ТАТАРСКАЯ!»

Такие слова записал в Галицко-Волынской летописи под 1250 годом летописец-монах, хорошо знавший историю пребывания в Орде великого князя Даниила Романовича. Такая же честь выпала и на долю великого князя Александра Ярославича.

Из всех поездок в Орду — эта самая трудная и вместе с тем самая ответственная. Малейший промах — и на Русь обрушится тяжелейшая кара. Князь помнил мученический подвиг святого Михаила Черниговского и боярина его Феодора: они не подчинились хану и погибли. Но теперь не подчиниться было нельзя. Там, за степью Половецкой, Русская земля ждала приговора, ждала решения своей судьбы. Как обреченный, ехал Александр к Берке. Может быть, и ему уготована в Орде участь

святого Михаила Черниговского или участь отца его, великого князя Ярослава Всеволодовича? Он знал, что во время восстания на Руси не пролилась монгольская кровь, и это позволяло ему надеяться на лучшее. Но была и другая беда, другая опасность. Ему предстояло отмолить людей русских от рекрутчины, от участия в монгольских войнах.

Берке был одним из хитрейших, коварнейших и жестоких ханов. В булгарской летописи «Казан тарихы» шейха Мохаммедьяра говорилось следующее: «В 1262 году Беркай, тяготясь унизительной ролью наместника великого татарского хана в Кыпчак-Йорты (таким было тогдашнее название татаро-монгольского государства. — Ю. Б.), отделил свою область от Чина великого хана. Все татары после этого ушли из Кыпчака, и их место заняли кыпчаки, которых по причине службы стали называть „татарами“ Ведь слово „татарин“ означало „наемный человек, идущий на смерть ради хана“ В Кыпчаке с того времени стала господствовать куманская речь, а писать стали на „туран теле“, и кыпчаки достигли своего через Джучидов: поставили в зависимость от себя русских».

Приняв мусульманство от хорезмийцев, Берке решил опереться на ордынских мусульман. Он вырезал христиан-несториан в Самарканде, отравил двух племянников, а также вдову брата Бату Боракчин, установил в ханстве мусульманскую диктатуру и рассорился с великим ханом Монгольской империи Кубилаем, сыном Толуя, своим двоюродным братом. Кубилай сильно расстроил могущество монголов, переселившись из Каракорума в Бейпин, превратил Монгольскую империю в Китайскую, поддавшись очарованию древней китайской культуры. А Берке, властвуя над Улусом Джучи, в том числе над Русью, данницей Улуса, сохранил первобытный кочевой образ жизни, хотя и отверг родную религию и родной язык, заменив последний тюркским (половецким), то есть татарским. Новые друзья мусульмане настаивали, чтобы Берке покарал язычника Хулагу, ставшего иранским шахом, или иль-ханом, и завоевавшего Афганистан, Иран, Ирак и восточную часть нынешней Турции, Закавказье. Основатель государства Хулагидов, он мечтал завоевать и Большую Орду. Поэтому двоюродные братья Берке и Хулагу стали непримиримыми врагами. В середине 1261 года Берке вступил в союз с сирийско-египетским султаном Байбарсом, врагом Хулагу, и надеялся с его помощью отнять у Хулагу Азербайджан. Однако наместник Хулагу в Дербенте и Ширване разбил войска царевича Буки. Теперь Берке были необходимы русские вспомогательные войска. Хан колебался в том, как использовать свое трехсоттысячное войско: послать ли его на Русь или в Азербайджан. Именно в этот решающий момент в Орду и прибыл великий князь Александр.

Ему пришлось несладко. Здесь он был не великим князем, а улусником, рабом хана. Три месяца князь жил за Ахтубой, на дальних кочевьях хана. У него был большой шатер, в котором могли расположиться небольшая дружина и слуги князя, товары и подарки, предназначенные для хана и его вельмож. День и ночь перед входом в шатер горел костер, чтобы отгонять злых духов. Внутри шатра имелись ковры, кошмы, шелковые подушки, одеяла, а также питье и еда. Имелась также печь для обогрева. Но хан не звал Александра, и время проходило в бездеятельности. Горькими были думы о Руси и о той судьбе, которую уготовил ему Господь.

У монгол не было принято напоминать о себе: нельзя спешить, нельзя говорить первым, нельзя отвечать прямо и дерзко, а только тихо, смиренно опустив голову, вперив взгляд в ковер, чтобы не раздражать хана. Надо ждать, когда тебя позовут, и выполнять то, что хан прикажет.

Наконец в конце марта 1263 года хан пригласил к себе князя. Он сидел в шатре на высоком

троне. От роду хану было 56 лет: жидкая бородка, большое расплывшееся лицо желтого цвета, волосы зачесаны за оба уха, в одном ухе — золотое кольцо с драгоценным камнем. На нем были царские цветные одежды, на голове — монгольский колпак. Хан был опоясан золотым поясом с драгоценными камнями, на ногах — башмаки из красной шагреневой кожи. На кушаке виднелись изображения черных витых рогов. Сзади трона стояли 50 младших ханов и мурз.

Хан взял золотую чашу и, отпив из нее глоток, подал князю Александру из своих рук. Это была высокая честь — но честь по-татарски. Потом велел князю стоять возле себя и говорить.

Александру удалось отмолить своих людей от войны. Сыграли свою роль и богатые подарки, привезенные им из Руси, и обещания увеличить «выход» — дань Орде, и умелая дипломатия князя, убедившего хана, что со своими собственными войсками он скорее сумеет одолеть своих врагов [17] .

17

Следование совету Александра Невского: не брать рекрутов на Руси, а использовать трехсоттысячное войско в войне с иль-ханом Хулагу помогло хану Берке одержать победу в 1263–1264 годах в Азербайджане; Хулагу скончался от огорчения и болезни сердца в 1265 году.

Потом хан и князь еще не раз уединялись и беседовали с глазу на глаз, благо князь Александр в совершенстве овладел монгольским языком. Они обсуждали между собой политическое положение современного им мира. Говорили, например, о том, как в прошлом году греки освободились от латинского господства, как никейский император Михаил VIII Палеолог завладел Константинополем, как восстановил государство отцов — такое же могущественное, как и в прошлом. Свою дочь Евфросинью император Михаил отдал замуж за хана Ногая из орды Берке.

Отношения между Большой Ордой, Византией и Русью будут улучшаться, объяснял Александр хану, к тому же Сарай стал теперь центром православия. А Большая Орда, развязав войну с Хулагу, вступила в союз с Сирией и Египтом. Теперь нужно наладить взаимовыгодную русско-татарскую торговлю с Египтом через Константинополь и проложить новый торговый путь в Средиземноморье.

Хану нравились эти беседы. Он оценил ум и широту политического кругозора князя Александра Ярославича. Но видел и другое: опасность Александра для Орды, а потому задержал князя у себя.

Наступила осень. Однажды — а был уже конец октября — в шатер великого князя вошел темник и сказал: «Великий хан Синего и Чистого Неба зовет тебя, Искандер, на пир».

— Хорошо, приду, — сумрачно отвечал князь.

Тяжелые предчувствия бередили его душу.

КТО УМИРАЕТ? СМЕРТЬ В ГОРОДЦЕ

Был конец октября 1263 года. Проливные дожди сменились снегопадом. Снег покрыл землю. Непролазная грязь на дорогах промерзла и образовала жесткую корку.

Из Сарая-Берке, что близ Волги, выехали на конях. Дорога шла по левому берегу Волги. Путь домой в седле был нелегким. Князю Александру было муторно на душе, несмотря на сознание добротно выполненной работы.

Лвояростный гнев хана Берке удалось временно укротить: ценой унижений и за богатые подарки хан обещал не брать рекрутов на Руси и даже царев выход отдать на откуп великому князю Владимирскому в обход баскаков. Вспомнилась Александру и последняя на пиру золотая чаша с мастикой, услужливо преподнесенная беглярибеком. В ушах все еще звучали прощальные слова Берке-хана: «Искандер! Служи мне верно! Наш ты будешь, татарин! Великую власть от нас примешь на Руси. Ступай в Русь и помни: от нашей ханской грозы не уйдешь, не скроешься, как и от „Ясы“ Чингисхана и заветов его. Я мог бы поднять на Русь сто тем воинов и уничтожить тебя и твою землю, ибо управляю могущественным народом, который собрали мой дед и его дети. Нынче я отпускаю тебя домой, так как милостив без меры и могущество мое беспредельно!»