Алекс [СИ]

Максим Казакевич Валерьевич

— Не «вы», а «ты»!

— Ты…, тебя не узнать. Стала просто неотразимой, еще лучше, чем была.

— Да ладно, какая была такая и осталась, — отмахнулась Салливан. — А вот ты действительно очень сильно изменился. Я тебя еле узнала. Да что ты стоишь, присаживайся сюда, поговорим.

— Извини, Эмма, но я на работе. Нельзя, — развел руками охранник.

— Как нельзя?! Как нельзя?! — возмутилась начальница бесплатного образования. — А если я буду настаивать?

Охранник обреченно вздохнул и на мгновение воздел глаза к потолку. Конечно, он ее сразу узнал, ведь ее образ негативным

силуэтом надолго врезался ему в память. И оттого что они встретились, он был не в восторге.

— Ладно, сейчас только начхрана предупрежу….

Вскоре на его место встал другой охранник, а сам Мишель осторожно присел рядом с миссис Салливан. Она пододвинулась к нему поближе, положила руку на его коленку и повела разговоры за жизнь. Губернатор с секретарем усмехнулись и потрепали бедолагу по плечу. Эта дамочка могла переговорить кого угодно.

К тому моменту Гихилиан на голодный желудок пропустил еще несколько порций настойки и ему стало совсем хорошо. Его лицо покраснело, глаза осоловели. Потянувшись вилкой за куском холодного мяса, он промахнулся и ткнул ею в железный поднос. Выругавшись тихо себе под нос, отложил ее в сторону и полез в блюдо голыми руками. Стесняться было некого, все свои.

Кое-как прожевав кусок мяса, он вдруг осознал, что очень хочет женского тепла и тела. Медленно обвел взглядом танцплощадку, высматривая доступных девиц, и найдя одну более или менее симпатичную, поманил ее пальцем. Девушка очень быстро оказалась рядом.

— Заработать хочешь? — спросил ее губернатор, заранее зная ее ответ.

— Сколько?

— Пятьсот.

— Только без извращений.

— Художественная порка не извращение, — весело гоготнул он и хлопнул ладонью рядом с собой. — Садись.

Девицу не насторожила фраза «художественная порка», хотя должна была. Думала, что клиент ее просто отстегает плеткой по спине и ягодицам, а ради пятисот марок это можно было стерпеть. Она элегантно присела рядом, и губернатор без зазрений совести запустил руку под ее блузку.

Валонсио остался как бы не удел. Впрочем, это его совершенно не расстроило, и он спокойно принялся за уничтожение горячего супа с коготочками. На всякий случай он следил за своим боссом краем глаза и увидел, как Гихилиан достал свой серебряный портсигар, выудил из него сигаретку, щелкнул зажигалкой и закурил. Затем достал вторую сигаретку и предложил своей даме на вечер. Девушка попыталась отказаться, но губернатор бесцеремонно воткнул сигарету ей в рот и подкурил от своей сигареты.

— А теперь, крошка, затягивайся, — наставлял он. — Вдыхай как можно глубже, тебе понравится.

Девушка честно втянула в легкие горький сизый дым и, мгновенно переменившись в лице, зашлась сильным кашлем.

— Ну, как, понравилось? — ехидно спросил Гихилиан.

Проститутка замотала головой.

— Нет, тьфу, гадость, какая….

— Ничего, здесь главное привыкнуть, втянуться. А ну-ка давай еще раз, вот…, - он поднял брошенную ею сигарету и сунул в руки. — Еще раз, и-и-и….

— Нет, не хочу.

— Хочешь, я знаю. Сама говорила, что человек с сигаретой в зубах выглядит сексуально и стильно.

— Я соврала…, - вынужденно призналась девушка.

— Я знаю, — хохотнул

губернатор и, отобрав у нее тлеющую сигарету, грубо воткнул ее ей в зубы. — В следующий раз врать мне не будешь. А ну, затягивайся, сучка….

В общем, Гихилиан был в своей обычной манере, груб и бесцеремонен. Местные проститутки его хорошо знали, знали, как он любит с ними обходиться, и потому заламывали за ночь астрономические цены и терпели молча. Эта же девушка была, по-видимому, из новеньких, по крайней мере, секретарь ее раньше здесь не видел, и потому она, не зная на кого попала, пыталась сохранить собственное достоинство. Губернатора это, кстати, только заводило, и сегодня он зверствовал больше обычного. Проститутка честным образом, то есть, затягиваясь полной грудью, докуривала пятую сигарету и была уже натурально зеленого цвета.

— Ой, больше не могу, щас вырвет, — простонала она, в ужасе замечая как клиент достает следующую сигарету.

— Не вырвет, это последняя. Ты меня обкурила почти на сорок марок. Это же настоящий земной табак — контрабанда! На, кури, потом пить будем, тоже контрабанду.

От одной только мысли что ей в таком состоянии придется еще пить неизвестно что, ей стало совсем дурно. Ее желудок сдавил мощный спазм и она, зажав рот ладонью, схватила пустую тарелку и нырнула под стол.

Гихилиан удовлетворенно захохотал. Оторвалась от беседы миссис Салливан, брезгливо посмотрела на блюющую под столом проститутку и утащила охранника Мишеля прочь из элитной кабинки. Решила уединиться с ним в другом месте.

Когда девица выбралась из-под стола, вид ее был жалок. Короткая прическа всклокочена, лоб в испарине, местами потекла косметика. Подрагивающей рукой уперлась о край стола и умоляюще простонала:

— Отпустите меня, пожалуйста….

— Вот еще, а отрабатывать пять сотен кто будет?!

— Отпустите, мне плохо, — страдальчески наморщила лоб девушка. — Вы же мне не заплатили, найдете, кого ни будь другого.

— Разве я тебе не заплатил, — непритворно удивился Гихилиан. — Вано, я ей что, действительно ничего не давал?

— Нет, ничего, — мотнул головой Валонсио. — Ты этот процесс предпочел пропустить. Как всегда….

— Чё, какое «как всегда»? Ты что болтаешь?! Я всегда, когда требуется, плачу сам! Понял?! — пьяно возмутился губернатор. И в качестве доказательства достал свой толстый бумажник и принялся в нем активно рыться. — Пять сотен, пять сотен…. Так, где же они? — забормотал он, быстро перебирая крупные купюры. — Так…, вот…. А я точно обещал столько, да? Гм…, незадача. У меня здесь только мелочь…. Слушай, Вано, ты мне не одолжишь немного бабла? Например, пятьсот марок. Если ты конечно не жмот.

— Я-то не жмот, но у меня только тысячные, — недовольно ответил Валонсио.

— О, отлично, это даже лучше. Давай сюда одну. Или лучше две….

Делать секретарю было нечего, и он одолжил своему боссу тысячу марок единой купюрой. Гихилиан надкусил ее с одного края и с треском разорвал пополам. Одну часть денежки он спрятал в свой бумажник, а вторую часть отдал проститутке.

— На, держи, вымогательница. Вторую половину получишь завтра утром, если отработаешь ночь на сто процентов.