Аларик

Маринычев Генрих Эдуардович

– Обычно проштрафившегося зельевара ждет суровое наказание. А Тория взял и умер, словно таким образом он избежал наказания. Обманул закон и предстоящий суд.

– Хм...
– Странное рассуждение. Хотя, кто знает, какое наказание за это преступленье положено? Может смерть действительно таки лучше?

– Ну, а часть людей... Часть сельчан стала держаться мысли, что отравление наших жителей было частью какого-то мрачного плана. Черного плана Тории. И что его смерть - это лишь отсрочка.

Что он придет и доведет свой план до конца. Может не сам, а руками другого целителя. Например - тем зельеваром, что станет ему на смену.

Что? Чего? Что это досужие вымыслы? Это же просто бред!

– Но вы же в это не верите?
– искренне возмутился я.

– Я? Не верю, - заверил меня старейшина.
– И стараюсь разуверить в этом других людей.

От такого заверения у меня сразу стало легче на сердце. Если мне верит староста, то это уже немало.

– И правильно делаете, - поддержал я его.
– Честное слово, я никому не собираюсь мстить за зельевара Торию, - заявил я ему.
– Мало того - до сегодняшнего дня я даже не знал о существовании этого человека.

– Знаю. И охотно верю, - легко согласился тот.
– Но одно дело - я, а другое - остальные жители. За прошедшие пять лет затаившиеся боль, обида и подозрения никуда не делись, а с твоим приходом вновь выплеснулись наружу. И с удвоенной силой. Вот ты и хлебнул эту гадость самым полным глотком.

Да - хлебнул, так хлебнул. И еще хлебну, я в этом не сомневался.

– Но я же не виноват. Я ничего не делал, чтоб меня невзлюбили!
– вновь возмутился я.

Мое возмущение казалось мне справедливым. Ведь провожая меня в дорогу, отец дал мне всего одно напутствие.

– Жизнь зельевара проста, как флакон для зелья. Делаешь хорошие зелья - почет тебе от людей. Не делаешь - стыд и позор. Поэтому лучше старайся, и все у тебя будет прекрасно.

Стараться. Да - я готов стараться. И я готов отвечать за свои ошибки. И я не против справедливого наказанья. Но только - справедливого. А что же меня наказывать, если я ничего не сделал?

Но старик не ответил на мое возмущение. Сделав еще пару шагов, староста деревни остановился перед одним из дворов и повернулся ко мне.

– Вот он, двор нашего прежнего зельевара. Если ты у нас остаешься, значит, теперь он твой.

Бросив изучающий взгляд на открывшуюся картину, я удивленно хмыкнул. Передо мной расположился приличных размеров двор с садом, огородом, и небольшим сараем. А посреди двора стоял дом - большой, не меньше чем на три комнаты, сложенный из крепких бревен. Крыша у дома была высокая, окна небольшие, столпы веранды резные. Но пять лет недосмотра и запустения все же сделали свое дело - краска на двери и на ставнях бессовестно облупилась, сами ставни порядочно расшатались, да

и соломы на крыше стало не хватать - ветер разбросал, не иначе.

– Давай посмотрим, что нас ждет внутри, - предложил старейшина.

Пройдя за калитку, я убедился в том, что огород и сад давно заросли сорняками. Да уж - не мудрено. Сняв со стены ключ, я не без труда отворил входную дверь и, пропустив старосту, принялся тщательно все осматривать. Увиденное подтвердило все мои опасения - на всех предметах быта лежал толстый слой старой пыли, в воздухе витал запах звериных испражнений, а на полу то и дело поблескивали лужи - видимо накапало с прохудившейся крыши.

– Ну, что скажешь?
– обратился ко мне старейшина.

Что ж... Такой большой дом это, само собой, хорошо. Очень приятный довесок. Да - внутри он не радовал ни чистотой, ни уютом. И кровать, и стол, и пол, засыпаны горами мусора, труба камина почти забита нанесёнными листьями, а дух стоит такой, что хоть мертвого выноси. Но мебель дома почти не пострадала. Не пострадали и котлы, в которых готовят зелья. Железные. Что с ним может статься? Но все это перечеркивалось одним - в этом доме, в этих котлах я стану готовить зелья для тех самых людей, что будут меня бояться. Что будут меня презирать. Вечно бояться и вечно подозревать в чем-то нехорошем.

Нет, не такого места я себе хотел. Богами клянусь - не такого.

– Ну, что скажешь?
– вновь обратился ко мне старейшина, явно ожидая от меня важного решения.

И что я ему мог ответить?

– Давайте попробуем, - выдавил я из себя.

– Вот и договорились, - старейшина обнадеживающе похлопал меня по плечу. В какой-то момент я хотел сбросить руку, но все-таки сдержался.

*

Как только первые лучи утреннего солнца разогнали ночной мрак, я встал с кровати в полной готовности взяться за работу

Дел предстояло много - для начала нужно немного прибраться в доме и начать приводить в порядок огород и сад. Энергии во мне было хоть отбавляй, но, осмотревшись по сторонам, я понял, что у меня нет для этого никаких возможностей: стоящие у порога веник и метла давным-давно рассохлись от времени, тряпки сгнили, а черенки лопаты и косы оказались поломаны.

Увиденное зрелище слегка меня огорчило. Но, несмотря на это, мое воодушевление никуда не делось, и я решил обратиться за помощью к соседям. Поэтому я приоделся, и, выйдя наружу, отправился к одному из дворов.

– Доброго утра!
– поздоровался я, увидав молодую пару, набирающую из колодца воду. Девушка аккуратно цепляла ведро к крюку жерди, а мужчина стоял возле противовеса.
– Я ваш новый сосед, зельевар Аларик.

<