Аларик

Маринычев Генрих Эдуардович

– Ты, Аларик, это, на наших жителей сильно не обижайся, - приступил к пояснениям староста.

– Я и не обижаться? Да что вы, как можно, - заявил я с обидой. Не обижайся? Ха - да я был просто зол!

– Я все понимаю, да. Все понимаю, поверь, - заверил меня старик.
– Но и ты их пойми - у них есть причины не доверять зельеварам.

– Речь о зельеваре, что был у вас до меня?
– вспомнил про обвинения

я.

– Да, - согласился староста.

– И что? Что такого он успел натворить? Перепутал разные снадобья? Дал кому-то слабительное вместо средства от насморка? Продал слабое средство по цене дорогого? Обрюхатил чью-то невесту? Сбил телегой ребенка? Пьяным песни орал?

Я продолжал говорить разные обидные вещи. Умом-то я понимал, что разговаривать со старостой так нельзя. Тем более мне, человеку пришлому. Но мой разум затуманила жгучая обида, и я хотел справедливости. Самой обычной правды. Почему это местным можно меня охаивать, а я в ответ молчать? Я - зельевар, а не шут гороховый. Нельзя нас так оскорблять.

– Нет, ничего такого, - покачал старик головой.

– Тогда что он такого наделал?
– прямо спросил я его.

– Что? Хм...Так просто и не ответишь, - уклончиво ответил он мне.
– Господин Тория, наш прошлый зельевар, проработал у нас очень долго времени - целых пятнадцать лет, - начал он издалека.

– Пятнадцать?

– Да.

Пятнадцать лет это очень долгий срок. Очень достойный срок для такой работы. Он означает, что зельевар и местные действительно хорошо ладили и, если так можно сказать, срослись между собой.

– Вначале между нашей деревней и этим зельеваром не было никаких разногласий: люди просили зелья, и он им их создавал. Если у него не было какого-нибудь зелья, то он шел за травами в лес, а потом их готовил. На ярмарках он тоже показывал себя хорошо: цену не заламывал, покупателям не грубил. Подати с продажи зелий всегда платил исправно и ничего не утаивал. Характер у него был спокойный, покладистый: с мужчинами он не спорил, женщин не обижал, крепким спиртным не баловался и никогда не буянил.

Хорошая рекомендация. Дай боги и обо мне когда-то вот так вот скажут.

– Однако в последний год он сильно поменялся, - продолжал историю староста.

– Поменялся?

– Да. Стал хмур, раздражителен и совсем не весел. А потом он и вовсе начал чудить: потравил своими зельями и снадобьями несколько человек.

– Прямо таки потравил?
– не сразу поверил я. Чтоб зельевар мог учудить такое? Такого быть не может!

– Именно так - потравил.

– Всерьез потравил?

–

Всерьез! До жара, рвоты и судорог.

Ого! Жар, рвота и судороги. Если все дошло до таких симптомов... Но отравить одного человека - это куда ни шло. Всякое в жизни бывает. Но если он довел до такого нескольких человек... Хм - это и правда, звучит очень подозрительно.

– И вы его осудили?
– попробовал догадаться я.

– Нет.

– Почему?

– Потому что он умер, - с серьезным видом объявил старейшина.

– Как умер?
– От изумления у меня распахнулись глаза.

– А вот так вот - умер. По необъяснимым причинам, - пожал плечами староста.

– По необъяснимым причинам? Что значит - по необъяснимым?
– засомневался я.
– У любой смерти всегда бывает причина.

– Обычно оно так и бывает. Но - не в этот раз.

Странно все это. Очень и очень странно.

– Хорошо - вы не смогли разобраться в причинах его смерти. Но, если в деревне умирает гильдейский зельевар, его смерть должны расследовать другие зельевары из гильдии. К вам должен был приехать сам господин Бельдигус и два старших зельевара...

– Само собой! Как только я прознал, что зельевар Тория умер, я сразу же известил об этом самого главу гильдии. Господин Бельдигус приехал к нам с несколькими людьми. Они тщательно осмотрели давно холодное тело, но так и не смогли докопаться до истины: один говорил, то его хватил удар, другой - что разбилось сердце.

– А господин Бельдигус?

– Господин Бельдигус считал, что зельевар отравился.

Вот это да? Три зельевара и три разных диагноза. Странно. И, правда, странно.

– Так вот, - снова продолжил старейшина.
– После того случая у наших жителей и родилась неприязнь к зельеварам. Одни из них стали ненавидеть зельеваров за что, что они сильно пострадали от его лечения.

– Вот как?

– Да. Многие тогда очень сильно намучились. К тому же, им потом пришлось потратиться на других врачевателей. А поскольку народ у нас в основном небогатый, и лишней монеты почти ни у кого нет, их неприязнь возросла вдвойне.

Что ж - это я понимаю.

– Другие же испугались его внезапной смерти.

– Испугались? Почему?