Аламут
Шрифт:
Они поднялись по ступеням башни. Когда они достигли мавра на вершине, Сулейман практически столкнулся с ним. Он испуганно отпрыгнул назад, затем осмотрел пол перед собой, словно ища то, на что наткнулся.
"Даже я бы испугался этого", - шепнул Юсуф ибн Тахиру.
Они вошли в прихожую, и всех троих охватило сильное беспокойство.
Занавес поднялся, и раздался звонкий голос.
"Входите!"
Абу Али пошел вперед, и Сулейман смело последовал за ним. Зубы Юсуфа стучали. Он ждал, пока ибн Тахир пойдет
Рядом с Бузургом Уммидом, которого они уже знали, стоял человек в простом сером бурнусе. Его голову покрывал белый тюрбан. Он не был высок, не казался грозным или особенно суровым. Это был Сайидуна, невидимый командир исмаилитов.
Они встали рядом и поклонились друг другу.
"Отлично, все в порядке, друзья", - сказал он.
Он подошел к ним, улыбаясь наполовину иронично, наполовину ободряюще.
"Я слышал о твоих подвигах в битве с авангардом султана, - начал он. "Я позвал тебя сюда, чтобы вознаградить за верность".
"Ты, ибн Тахир, - сказал он, повернувшись к нему, - своими стихами позабавил меня не меньше, чем захватом вражеского флага".
"А ты, Сулейман, ты показал себя смелым воином и несравненным фехтовальщиком. Ты нам еще пригодишься".
"И ты, дорогой Юсуф, - продолжал он с очень своеобразной улыбкой, - за то, что напал на врага, как рыкающий лев, ты также заслужил мою похвалу!"
Он протянул каждому руку, но так поспешно, что они едва успели ее поцеловать.
В их глазах светилась гордость. Как он мог узнать каждого из них, никогда не видя их раньше? Неужели Абу Али так точно описал ему их? В таком случае их достижения должны были быть значительными.
Величественные люди стояли в стороне. Их лица не выражали ничего, кроме намеренного любопытства.
Хасан продолжал.
"Вчера мы проверили твои способности, сегодня утром - твою смелость. Но мы еще не проверили тебя в самом главном. Мы приберегли это испытание для сегодняшнего вечера. Я хочу узнать, насколько тверда твоя вера".
Он выпрямился и подошел к Юсуфу.
"Верите ли вы во все, чему вас учили ваши преподаватели?"
"Да, сайидуна".
Его голос был робким, но в нем звучала искренняя убежденность.
"А вы двое, ибн Тахир и Сулейман?"
"Я верю, сайидуна".
"Ты твердо веришь, Юсуф, что мученик Али был единственным законным наследником Пророка?"
"Я твердо верю, сайидуна".
Юсуф был почти поражен тем, что он спрашивает его о таких вещах.
"А вы, Сулейман, считаете ли вы, что его сыновья Хасан и Хусейн были несправедливо лишены наследства?"
"Конечно, я верю, сайидуна".
"А ты, ибн Тахир, веришь ли ты в то, что Исмаил - седьмой истинный имам?"
"Да, сайидуна".
"А вы верите, что аль-Махди придет как последний великий пророк и принесет миру истину и справедливость?"
"Я
"А ты, Юсуф, веришь ли ты, что мне, твоему командиру, Аллах дал власть?"
"Я верю, сайидуна".
"А ты, Сулейман, что я делаю все, что делаю, во имя Его?"
"Я верю, сайидуна".
Теперь Хасан подошел к ибн Тахиру.
"Веришь ли ты, ибн Тахир, что мне дана власть вводить в рай любого, кого я пожелаю?"
"Я верю, сайидуна".
Хасан внимательно слушал. В голосе Ибн Тахира по-прежнему звучала непоколебимая убежденность.
"Юсуф! Неужели твоя вера настолько тверда, что ты возрадуешься, если я скажу тебе: "Иди на вершину башни и бросься в глубину, потому что ты попадешь в рай? "
Лицо Юсуфа потеряло цвет. Хасан едва заметно улыбнулся. Он посмотрел на величественный помост. Они тоже улыбались.
После недолгого колебания Юсуф заговорил.
"Я бы радовался, сайидуна".
"Если бы сейчас, в этот миг, я приказал тебе: "Иди на вершину башни и бросься с нее! Юсуф, о мой Юсуф! Я вижу твое сердце. Как мала твоя вера! А ты, Сулейман, возрадуешься ли ты?"
Сулейман ответил решительным голосом.
"Я бы искренне радовался, сайидуна".
"Если бы я приказал тебе сейчас же? Смотри, ты побледнел. Ваш язык решителен, но доверие колеблется. Легко верить в то, что не требует от нас жертв. Но когда нам приходится доказывать свою веру жизнью, тогда она начинает колебаться".
Он повернулся к ибн Тахиру.
"А теперь давайте посмотрим на вас, поэт. Уверены ли вы в том, что мне вручен ключ от врат рая?"
"Я твердо убежден, сайидуна, что в вашей власти принять в рай любого, кого вы сочтете достойным".
"А как же ключ? Я спрашивал тебя о нем".
Ибн Тахир вздрогнул.
"Я пытаюсь верить, но не знаю, какой должна быть природа этого ключа".
"Значит, вы верите только в доктрину Али и имамов?" воскликнул Хасан. "Но нам нужны верующие, которые верят во все, что гласят наши законы".
Наступила тишина, невыносимая для федаинов. Их колени дрожали от волнения. На лбу выступили бисеринки холодного пота.
Наконец Хасан заговорил тихим голосом.
"Значит, вы считаете меня лжецом?"
Все трое побледнели.
"Нет, саййидуна. Мы верим всему, что вы говорите, саййидуна".
"А если я скажу, что у меня действительно есть ключ от врат рая?"
"Тогда мы верим, саййидуна".
"Я вижу ваши сердца. Вы хотели бы верить, но не можете. Почему так, ибн Тахир?"
"Вы все знаете и все видите, сайидуна. Трудно поверить в то, что наш разум не может постичь. Дух желает, но разум сопротивляется".
"Ты искренен, и мне это нравится. Но что бы ты сказал, если бы я действительно взял тебя в рай, чтобы ты смог испытать его своими руками, глазами и ушами, ртом? Поверил бы ты тогда?"