Акведук на миллион
Шрифт:
Алессандрина не подвела! Ночью заскрежетала дверь, и зычный голос провозгласил:
— Графа Воленского к товарищу министра внутренних дел!
Вошел унтер-офицер и уже будничным тоном окликнул меня:
— Андрей Васильевич.
Черная карета в сопровождении драгунов понесла меня в черную петербургскую ночь. И когда мы проезжали через мосты — сперва Петровский [18] , затем Никольский [19] и Исакиевский [20] , разыгрывалась моя фантазия, будто эти мосты знаменовали перемены в моей
18
Петровский мост — в настоящее время Иоанновский мост.
19
Никольский мост — в настоящее время Тучков мост.
20
Исакиевский мост — существовавший в описываемые времена плашкоутный мост от Васильевского острова к месту современной площади Декабристов.
Возомнилось, что поездка закончится тем, что приведут меня в просторный кабинет, и я не сразу замечу, что свечи стоят нетронутые, и письменный прибор сверкает неестественной чистотой, только появится смутное ощущение, что кабинет еще не обжит. И спрошу я: «Ну? Зачем подняли меня среди ночи? Где же товарищ министра [21] юстиции?» А с меня оковы снимут и скажут: «Андрей Васильевич, так вы же и есть товарищ министра юстиции!» Двери распахнутся настежь, войдут лакеи со свечами, за ними их величества Александр Павлович и Елизавета Алексеевна, следом со скромной улыбкой на губах княжна Нарышкина, будут аплодировать. Появятся друзья с поздравлениями, в глазах — ревность, ну так — самая малость. Гаврила Романович поздравит меня, тщательно соблюдая церемониальный этикет, в подчеркнуто сухих словах скроется неудовольствие. А государь шепнет на ухо: «Андрей Васильевич, на Державина внимания не обращай. С докладами заходи в любое время напрямую ко мне без особого приглашения!» Последним выйдет из тени старый граф Строганов, и я скажу ему: «Ну-с, Александр Сергеевич, где там ваш список? Давайте сюда! Всех на свободу!»
21
Товарищ министра — должность, соответствующая современному понятию заместителя министра.
Погруженный в сладкие грезы, я и не заметил, как экипаж остановился. Мы прибыли ко дворцу Строгановых. Поднялась суета, меня провели в павильон к Николаю Николаевичу. Лопоухий поручик и двое драгун последовали за мной. Они сняли с меня оковы, я сбросил шинель лакею, и руки вновь заковали.
Прошли в гостиную. Увидев меня, Новосильцев поспешил навстречу с объятиями.
— Братец мой, что с тобою стряслось?
— Что стряслось? — переспросил я. — Николай Николаевич, вы помните, вчера говорил я о заговоре…
Он не успел ответить. Раздался голос старого графа:
— Ну, где он?
Я обернулся, Александр Сергеевич обнял и трижды расцеловал меня.
— Спаси Бог вас! — воскликнул я. — Жизнью обязан вам!
— Не мне, не мне, Андрюша. Благодарите прелестную особу, графиню Алессандру. А я, — старый граф развел руками и с легким укором в голосе продолжил: — Что я? Я всего лишь перешел к последнему, четыре тысячи восемьсот сорок шестому, делу.
— Ладно, ладно вам! — послышался голос Павла. — Дайте ему отобедать. Несите!
Паша Строганов вошел в гостиную и сразу же посторонился, пропуская вперед лакеев с блюдами. Горячий аромат вызвал спазмы в желудке, но аппетита не было.
Слуги
Мы двинулись друг к другу одновременно, Паша обнял меня крепко-накрепко, а я — насколько позволила цепь между оковами. Старый граф отвернулся в сторону и смахнул слезу.
— Поло, Поло! — промолвил я.
— Эх ты, Воленс-Ноленс, — вздохнул он, высвободил из объятий и приказал. — Садись, поешь.
— Спасибо, что-то аппетита нет, — отмахнулся я. — Да и слуга в каземат домашней снеди принес. Самое важное, выслушайте меня.
— Успеем, — перебил меня Николай Николаевич. — Ты, братец, все же покушай сперва, а потом уж и поговорим. Я ведь, знаешь ли, ради этого ужина принял пост товарища министра юстиции.
— Поздравляю. — Я пересилил досаду. — А что значит — ради ужина?
Я поднял руки и потряс цепью.
— Освободите его. Под мое слово, — приказал Поло моим конвоирам.
Лопоухий поручик на мгновение стушевался, а затем вытащил ключ и снял оковы.
— Садись, братец, ешь, — велел Новосильцев. — Через «не могу». Давай-ка и мы составим тебе компанию, чаю попьем. Авось аппетит пробудится.
Я подчинился. Первый же кусок угомонил спазмы в желудке, и я с жадностью проглотил поздний ужин. В животе образовалась сытная тяжесть, но через минуту, завершив трапезу, я уже не помнил, чем меня потчевали.
— Ну, братец, вот теперь рассказывай, — сказал Николай Николаевич. — История, признаться, запутанная. На Моховой убит человек. Свидетели показывают, что убил его ты.
— Я убил?! — взревел я так, что конвоиры вперед подались, словно испугались, что еще кого-нибудь убью.
Новосильцев повелительным жестом остановил солдат и их лопоухого начальника и сдержанным голосом попросил:
— Спокойно, Андрей, угомонись и расскажи все по порядку.
Поло и старый граф с живейшим интересом также приготовились слушать. Я поведал им обо всем, что случилось за прошедший день. Правда, начал с того, как Чарторыйский с Каменским застали меня в обнимку с графиней де ла Тровайола, умолчав конечно же о Нарышкиной. Догадками о водопроводе я тоже пока делиться не стал. Друзья внимали каждому слову, время от времени уточняя детали.
— Кто бы это мог быть? — задумчиво проговорил Новосильцев, имея в виду таинственного собеседника военного губернатора. Он зажал ладонью рот, словно затем, чтобы сдержать неверные догадки, и сидел, покачиваясь и вперив взгляд в горящий камин. В языках пламени виделись ему сцены прошедшего бала, он перебирал гостей, окружавших военного губернатора, примеряя к ним роль заговорщика.
— А убитый? Кем был убитый? — спросил я.
— И здесь тупик, — вздохнул Поло. — Документов при нем не обнаружили. Верно, среди бумаг, доставшихся преступнику, оказались и паспорт, и подорожная. Полиция, конечно, разберется, кто это был, но потребуется время…
Я прикинул: стоит ли сейчас говорить о водопроводе? И вновь решил выждать до такого момента, когда мои слова больший эффект возымеют. Я хотел доказать им, что напрасно не воспринимают меня всерьез. А пока решил зайти с другой стороны.
— А нельзя ли арестовать военного губернатора?! — предложил я. — Допросить с пристрастием!
— Можно! — с готовностью кивнул Новосильцев. — Если сможешь предоставить государю веские основания. А пока мы имеем следующее. Военный губернатор поймал тебя на пути в альков к фаворитке его величества. Фельдмаршал пригласил тебя к себе в гости и слегка пожурил, а ты выведал адресок его племянника, в доме которого тебя застали над остывающим трупом.