Акцентор
Шрифт:
Я облизываю пересохшие губы и кидаю взгляд на резко включившийся телефон. Когда я читаю новое сообщение, с моих губ срывается крик.
Неизвестный номер: Попалась.
Слезы делают мир расплывчатым, я заставляю себя двигаться вперед во что бы то ни стало, несмотря на то, что каждый дюйм тела гудит от напряжения.
Наконец, я поворачиваю на слабо освещенную дорогу, и, прежде чем мои пальцы успевают набрать номер экстренной помощи,
– О боже.
Крик глушится его широкой ладонью, а мое дыхание останавливается.
Он действительно похож на дьявола, и самое жуткое, что я не уловила ни одного его проклятого шага.
Мой живот сжимается от резкого желания разрыдаться, а в груди жжет от страха. На нем снова мертвый лик и объемная толстовка с широким капюшоном.
– Бог? Нет, не он, – он наклоняется, доводя меня до истерики, а затем его хриплый голос щекочет мое ухо: – Но ты была близка, ангел.
Моя диафрагма поднимается и опускается, мысли сходят с ума, но я не делаю попытки вырваться на свободу, потому что мое тело предает меня в самый неподходящий момент.
Он наклоняет голову, его темные глаза сверкают в лунном свете.
Я даже, мать твою, не могу сосредоточиться, потому что он слишком близко. Одной рукой он продолжает давить на мой рот, а другой начинает нежно поглаживать затылок.
Холодные пальцы нащупывают пульс и сжимают шею. Мое дыхание сбивается, и я задыхаюсь с каждым вдохом и выдохом.
Табачный дым. И гребаный отбеливатель.
Почему он пахнет отбеливателем?
Это слишком… Я просто не могу это выдержать.
Злые слезы начинают катиться по моему лицу, приводя его в восторг. Потому что этот подонок улыбается. А потом он тянет меня за волосы и наклоняется еще ниже – до такой степени, что между нами остается какой-то дюйм свободного пространства.
Его взгляд – пустой и темный, не сулит ничего хорошего. У здорового человека не бывает такого взгляда.
– Ты смотришь, – шепчет он завороженно. – И ты так близко… Невозможно прекрасна…
Разве может кто-то смотреть настолько апатично и при этом разговаривать таким голосом?
Господи, он просто играется с тобой.
Дикий страх запирает мое тело в ловушке и разрушает сознание. Я буквально ощущаю свой пульс в ушах – громкий и неконтролируемый. Мои глаза остаются приклеены к его гротексной маске.
Тихий, хриплый смех оголяет каждый нерв.
Его рука перестает сжимать мой рот, а затем я чувствую острый нож прямо возле своей сонной артерии. Меня трясет, когда он мимолетно касается моей щеки. Его теплое дыхание призрачно отражается от моей кожи и посылает дрожь по позвоночнику.
Он
Ни единого слова.
Он просто обнимает меня, трогает, глубоко вдыхает, пока его нож все еще угрожает моему горлу.
– Отпусти меня, – мой голос срывается.
Широкий капюшон и маска черепа, вводящая в крайнюю степень ужаса. Я запомню эту сцену надолго. Особенно его темные глаза и широкую улыбку – такую садистскую, что мне становится плохо.
Он снова целует меня в щеку, и я снова задыхаюсь от его тяжелого запаха.
– Пожалуйста, не надо.
Ему все равно на мои мольбы, он просто… молчит и наблюдает.
Изучает.
Пугает до смерти.
– Пожалуйста…
– Тише. – Его язык касается моей щеки, слизывает слезы, отчего я начинаю плакать еще сильнее.
Острое лезвие надавливает на мою кожу. Из моей груди вырывается судорожный всхлип, и я пытаюсь толкнуть его в грудь, стараясь не думать о стальных мышцах, которые могут сломать меня, даже не напрягаясь.
– Пожалуйста, оставь меня в покое. Отпусти меня. Пожалуйста… – я вскрикиваю, когда он целует мой мокрый висок. – Чего ты… чего ты хочешь?
Его взгляд темнеет до такой степени, что воздух начинает трещать от зловещей энергии.
– Разве не очевидно? – дикая широкая улыбка украшает его губы, он убирает нож и отходит назад.
Лишившись его объятий, я теряю всяческую опору и едва не падаю на землю.
Господи, пожалуйста, можно все это закончится.
Я действительно молюcь, чтобы Бог спас мою душу, но Бога здесь нет.
Вместо него ко мне пришел дьявол.
– Я хочу тебя, – шепчет он.
Монстр медленно наклоняет голову, когда я делаю ничтожный шаг назад. Я зажмуриваюсь, чтобы прогнать галлюцинации, а затем вскрикиваю, потому что его пальцы суют нож мне в ладонь.
– Сожми руку, – приказывает он с властностью, которая пробирает до костей. Мои пальцы дрожат, когда сжимаются вокруг холодной рукоятки. – Я дам тебе побегать, ангел.
Я не могу соображать, моим разумом все еще правят мрачные образы. Подняв голову, я сглатываю и ловлю его взгляд.
– Ты отпускаешь меня?
Ничтожный проблеск надежды будит спящие инстинкты, пытаясь затмить панику.
И снова эта улыбка. Тяжелый запах, убивающий мои легкие. И глубокий голос, звучащий, как мрачная симфония:
– Десять…
Каждая моя мышца гудит от напряжения, а дыхание прерывается.
– Девять…
Я делаю несмелый шаг назад, крепко сжимая нож в своей руке.
– Восемь… Семь…
Мне говорили, что монстры бывают только в сказках, но это реальность.
– Шесть…
Я не жду пяти.