Акбилек
Шрифт:
— Что, чистый спирт? — не отставал Тыпан.
— Немножко «для разбега». — Толеген оглядел из-под век гостей и невинно улыбнулся.
— Ой, не положено такое, — сказал посуровевший Балгаш и краем глаза зацепился за Акбалу.
— Не знаю, как вас, а нас такое не пугает, — сказал Тыпан и погладил свой живот.
— Да вреда зде сь немного. Только для аппетита, — заверил Толеген и выставил на стол побле скивающую бутылку.
Все уставились на сей сосуд.
— Вот проклятье, ще ты находишь ее? — поразился Жоргабек и причмокнул.
— Бывает, подвернется случай… — ответил Толеген.
— Знает доходные места, — заметил Дога и подмигнул.
— Сегодня есть
— Сегодня не предвидится… — ответил Тыпан и игриво погладил бутылку. — Не будем ее сердить, сам знаю, как она сердится по-настоящему…
Давненько Ыкан не пробовал водочки. А тут — какая роскошь! Провались все, достанется ему или нет?! Компания принялась уточнять градусы водки, кривляясь, обсуждала и так, и этак занятный предмет… Ыкан не выдержал, поднял стоявший перед ним стакан и заявил:
— Хватит томить беленькую, наливай, дорогой
Застолье рассмеялось. Сидевший до сих пор скромно
Акбала распорядился:
— Велел же аксакал, наливай
Толеген, улыбаясь, разбавил спирт приготовленной водой и разлил его по стаканам:
— Правильно!
Балташ огляделся по сторонам и попросил Толегена:
— Занавески на окне-то опусти.
Гости подняли стаканы:
— Ну, за кого выпьем?
Считавший себя главой стола, Тыпан посмотрел на Акбалу и поспешил предложить:
— Думаю, надо выпить в честь прибывшего к нам гостя.
Акбала встрепенулся:
— Нет, не пойдет. За что-нибудь другое… За какую-нибудь социалистическую идею можно будет… — произнес он, отнекиваясь, чем только подчеркнул, что сам ее представляет.
Тут вскочил со стула Балташ и воскликнул, поднимая стакан:
Да здравствует Советская власть! — и принялся чокаться со всеми персонально.
Да здравствует! — подхватили все вокруг.
Как ни старался Ыкан выразительней воскликнуть «Да здравствует!», не было в нем, как у остальных, восхищения, граничащего с безумием. Превосходней всех выкрикивал здравицу Тыпан.
Второй тост — за большевиков, третий — за казахскую автономию, за ним — за гостей, в конце — за здоровье хозяина дома, водочка лилась и пилась. Только Бекболат так и не смог поднять свой стакан, вилку-то еле удерживал.
Пол-литра спирта потянула на полторы бутылки водки. Водка заметно оживила компанию, хохотали, разговор стал забавней. Акбала вовсю хвастался своей деятельностью в губернии, остальные внимали. Менее разгоряченные Дога и Балташ предпочитали больше не болтать, а смеяться над шутками Тыпана и Жоргабека, иногда и подшучивая вместе с ними. В питии усердствовал Ыкан, на мясо с особой ненасытностью набросились Дога и Тыпан. Впрочем, до приличных манер никому и дела нет, го сти уже раскраснелись, хватают друг друга за локти, забрасывают руки на плечо соседа, глазки сузились, кто-то пролил водку, тлеющие папиросы разбросаны по столу, вот-вот загорится скатерть. Дымят, талдычат по-русски, хохочут… с ума можно сойти. Наевшись-напившись, го сти перешли в дальнюю комнату. Их поведение для Бекболата становилось все более непонятным. Они проявили себя, как люди другого мира, он застрял между ними, как между небом и землей, видать, подумал он, все от моей малограмотности.
Бекболат не последовал за всеми, остался в гостиной. «Они ведь такие же парни, как и я, ау Если б мы учились в городе, тоже такими же были б!» — подумал и ненадолго пришел в себя. И сразу чувство стыда: что же это он так пренебрежительно о себе… Они тоже не без недостатков. Да чем их жизнь полней и интересней моей, если отбросить клубы табачного дыма, пьянство, бумагомарание, болтовню по-русски? Да как
Вошла кухарка, принялась двигать стулья, убирать со стола посуду. Бекболат, не желая ей мешать, вышел во двор, ополоснул руки, лицо и отдышался. Табачный дым отравил его до головной боли.
Отдышавшись, Бекболат, как мог, вольно расположился на ступеньках крыльца. В голове зазвучал рассказ Блестящего, словно он снова оказался в больнице, возникло желание поскорей уйти. Подальше от этих прокуренных, пьяных, деловых казахских комиссаров к людям! Желание усилилось. Давно уже должны были навестить его из аула. «Отчего нет никого? Отец тоже хорош… тоже любит представить себя государственным человеком! Или я ему уже не нужен?» — подумал так и обиделся на отца.
Вернувшись в дом, Бекболат услышал, как в дальней комнате молодые господа о чем-то разъяренно спорят.
– До его ушей вдруг донеслось: «Матайин Абен… Мукаш».
– Мукаш — тот самый Мукаш. Абен — вражина отца. Вот с кем ему хотелось бы встретиться с камчой лицом к лицу в степи! Бекболат осторожно прошел дальше и, присев на стул у дверей дальней комнаты, принялся вслушиваться в доносившиеся оттуда голоса.
Говорил Балташ. Стоя у стола, он прихлопнул ладонью стопку бумаг и перешел на русский:
— Во всех этих жалобах все правда… Почему богач богатеет? Люди для него — скот, трудом их богатеет, кровь высасывает у самых слабых. Бай Абен, на мой взгляд, самая настоящая сволочь, самый вредный элемент, сколько людей он погубил! Считаю, что с ним надо кончать. Материалы на Мукаша насобирала именно эта сволочь!.. Правда, и я не считаю Мукаша абсолютно не замаранным человеком. Наверное, и он обижал людей, но расправлялся он с баями. Он настоящий коммунист, идейный коммунист. Цель оправдывает средства.
Товарищи, разрешите и мне высказать пару слов, — сказал Дога, поднимая руку и щурясь.
Акбала, приподняв подбородок, взглянул на него и разрешил:
Говори.
— Я хочу сказать… — начал значительно Дога, упершись руками в бока. — Действительно, Абен Матайин — бай, и то, что был волостным, тоже правда. А что это значит? Значит, он пользовался авторитетом у людей, есть у него авторитет. Но верно ли будет истребить всех баев в один день, основываясь только на том, что они богаты? Нет, это не будет правильным решением. Значит, многое в жалобах на Абена Матайина не соответствует действительности, не соответствует. Все это настрочил гражданин Такыров, известный всем как сутяга. Надо сказать — блестящий сутяга. Сейчас на него заведено уголовное дело, он арестован, да, заведено. Значит, мы не можем полностью доверять этим доносам, не можем… Что же касается Мукаша, то он использует партию, как шубу, только для прикрытия своих делишек, использует, хитрец, очень хитрый… Значит, его цель — стать самому волостным. До сих пор в партию ухитряются проникать воры, мошенники. Стало, например, известно, что в партийную ячейку аула Жаман записались семь конокрадов, известно совершенно. Значит, нельзя таких, как Мукаш, называть настоящими коммунистами. Что только он ни творил: пособничал белым, натравливал их на аулы, потворствовал в захвате девушек, женщин, сам на них выводил… — тут он бросил взгляд на Толегена.