Агентство «БМВ»
Шрифт:
Валентина была терпелива, умела ждать и никогда не подгоняла события. Она знала, что пройдет несколько минут — и мрачное общество сделается более разговорчивым. Поэтому она присела на свободный ящик, вынула из кармана пальто жестянку с джин-тоником, открыла ее и, что называется, поддержала компанию.
Ну, чего пришла? Здороваешься тут… Разыскиваешь, что ль, кого-нибудь? — спросил мужчина пенсионного возраста, но еще очень крепкий с виду. Он прежде всех опорожнил свой стакан и соответственно обрел возможность говорить раньше своих товарищей, испытывавших по утрам состояние тяжкого похмелья.
Когда ваш участковый Медведев приходит в опорный
А на кой он нам — твой Медведев? Это не мы за ним — он за нами ходит, придирается, — сообщил субъект с апоплексическим цветом лица. — Сходи в отделение и узнай. Или прочти, там на двери все написано.
А я надписям не верю, — сказала Валентина и будто невзначай продемонстрировала собравшимся металлическую крышку на бутылке «Столичной», лежавшей у нее в сумке. — Предпочитаю их не читать, а поговорить со сведущим человеком, и если разговор покажется мне интересным, то и подарить этому человеку какую-нибудь полезную для него вещь…
Красномордый облизал губы. Осетинской было мало, а жаждущих — хватало. «Столичная» основательно бы подкрепила их угасающие силы перед лицом бесконечного зимнего вечера.
Ты это… Погоди, не тарахти так быстро… Дай подумать. Участковый Медведев, старлей наш, объявляется в пункте охраны, когда с женой поругается. Тогда у него начинается приступ это… тоски, что ли, — по холостой жизни. Ну он… это… самое… начинает звонить корешам и, натурально, приглашает их в гости. Но не к себе Же домой — понятное дело! Какое там к себе, когда с женой поругался, верно? Ну он и зовет их в пункт охраны порядка — и там гуляет.
Все это ясно… ясно, — произнесла Валентина, поигрывая в сумке горлышком бутылки, на которую облизывалась компания красномордого. — Остается выяснить только, когда он в очередной раз поссорится с женой.
Вот и выясни, девка, вон он, сам идет, — красномордый обращался сейчас не только к Валентине, но и к своим собутыльникам, которые при виде родимой милицейской шинели как-то съежились и сразу же прекратили гвалт, поднявшийся было после принятия внутрь отравленного осетинского зелья, вызвавшего тем не менее некоторое оживление в их измученных возлияниями организмах.
Не зная, как отреагирует на это сидение у бетонной стены официальное лицо, маленькое сообщество впало в задумчивость и затаилось: за каждым из его членов числились грешки по части нарушения общественного порядка. Старший лейтенант Медведев совершал обход своего участка ежедневно и в укромный закуток между ларьками и бетонной оградой заглядывал с удручающей регулярностью. Это была своего рода бесконечная азартная игра типа «повезет — не повезет». Если старлей пребывал в лирическом расположении духа, то есть находился в процессе ссоры с супругой и оттого ощущал себя холостяком, он, прежде чем удалиться под благодатную сень своего пункта, позволял себе милостиво переговорить со своими подопечными, войти в их положение и даже распить с ними пару бутылок пива.
С другой стороны, когда у офицера в смысле личной жизни все было в порядке, его обуревал служебный пыл и маленькая компания, проводившая время за ларьками, несла потери. Старший лейтенант Медведев, как смерч, врывался в закуток, хватал первого, кто попадался ему под руку, и тащил в отделение — составлять протокол по поводу административного нарушения.
В следующий раз карающая рука участкового настигала другого члена компании. К чести старшего лейтенанта, надо сказать, что он никогда
Смотри теперь, что будет, — шепотом произнес красномордый в куртке с капюшоном, обращаясь к Валентине, которая, хотя не чувствовала себя виноватой, испытала при виде серой шинели определенный трепет, вколоченный в русского человека веками его неравноправного общения с властью.
Если Медведев твой ворвется сюда как ошпаренный, схватит меня или вон Василь Егорыча, — тут красномордый указал на здоровяка-пенсионера, — сейчас, по-моему, наша очередь — и потащит в участок составлять протокол, значит, старлей на посту и собирается вечером домой к жене. А если подойдет не спешно, присядет на ящик, станет слушать наш треп — тогда считай, что тебе повезло — у старлея на уме гулянка и тебе, бабе молодой и справной, не составит труда напроситься к нему в пункт и под шумок узнать, что тебе требуется.
Валентина на всякий случай застегнула сумку, где хранилась бутылка «Столичной» и расправила на коленях пальто.
Еще за проститутку примет, подумала она, вокзал-то неподалеку.
Опасения ее, по счастью, оказались напрасными. Старший лейтенант Алексей Медведев повел себя в полном соответствии со второй поведенческой моделью, обрисованной красномордым.
Ну что, ребят, гужуемся? — обратился милиционер сразу ко всей честной компании и, не дожидаясь ответа, уселся на ящик рядом с Валентиной. Вынув из портфеля две бутылки пива, он — вполне профессионально — открыл их одну о другую и, не спрашивая, хочет она того или нет, вручил одну Валентине. Та решила, что щедрый дар симпатичного мента отвергать не след, и взяла бутылку.
Что-то я вас здесь раньше не видел, — помолчав с минуту и сделав несколько глотков пива, произнес милиционер, обращаясь к молодой женщине. — На моих подопечных вы вроде бы не похожи… — Он обвел широким жестом любителей горячительных напитков, которые, сразу же учуяв, что участковый настроен по отношению к ним благосклонно, принялись щериться в приветственных улыбках и мигом прикончили остаток осетинского продукта, после чего стали с вожделением поглядывать на сумку Валентины.
А она, Петрович, — доверительно обратился к Медведеву здоровяк-пенсионер, которого красномордый называл Василь Егорыч, — не из наших — это точно. Специально приехала, чтобы с тобой познакомиться. Даже водку нам сулила — дескать, познакомите с участковым — бутылку «Столичной» подарю. Вот и познакомилась. Доставай бутылку, чего там — видишь, Петрович сегодня добрый, — последнее замечание относилось уже к Валентине, которая в соответствии со всеми правилами принятого здесь этикета обязана была обещание сдержать.
С чего это я вам понадобился? — с интересом осведомился участковый, устремляя на Валентину внимательный, с поволокой элегической грусти взгляд. — Если вы журналистка, то мой участок и моя служба ничем особенным не отмечены — сами, наверное, знаете, какая жизнь у участкового. Другое дело, если вы приехали, чтобы написать очерк о местных нравах — тут есть где развернуться. Один вокзал чего стоит! Только он — вне моей компетенции. Вам кто порекомендовал ко мне обратиться?
Старший лейтенант Василий Смыслов из Н-ского отделения. Знаете такого? — Валентина ответила Медведеву решительным взглядом серых, с прищуром глаз. — Вокзал мне не нужен, мне с вами нужно поговорить — лично.