Агентство «БМВ»
Шрифт:
Вот это да, вот это история — просто оторопь берет! — воскликнули в унисон Борис и Валентина и тоже расхохотались — большей частью для того, что бы подыграть участковому, после чего Валентина снова взяла быка за рога.
У меня есть подруга, — проникновенно сообщила она, положив ладонь на руку участкового, — у нее имеются сильные подозрения, что ее муж изменяет ей с некоей дамой, проживающей в доме № 18, который находится на вверенном вам, Алексей Петрович, участке. Поскольку она — женщина смирная, то попросила разобраться с этим делом меня — вы понимаете, надеюсь, что ей самой заниматься таким делом
Валентина со значением посмотрела на Алексея Петровича, походя мигнув Борису. Тот сразу же наполнил рюмки «Смирновской». Борис с Алексеем выпили, а Валентина, желая сохранить ясную голову, незаметно выплеснула содержимое своей рюмки под стол.
Хотя участковый был уже порядочно навеселе, к рассказу Капустинской он отнесся с пониманием, осознав наконец, какие серьезные причины заставили молодую женщину обратиться к нему с просьбой, показавшейся ему поначалу необычной и даже противозаконной.
Поднявшись на ноги, он прошел к стоявшему в комнате стеллажу, покопался в нем и извлек на божий свет толстенный том, на обложке которого значилось: 1-я Железнодорожная улица, дом № 18.
Положив книгу Перед носом у Валентины, он сказал:
— Вот вам то, что вы просили. Действуйте. Делайте какие угодно выписки, но только здесь, в моем присутствии. И еще: работать вам придется самостоятельно. Я сейчас не в том настроении, чтобы вам помогать или советовать.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Игорь Кортнев, вице-президент компании «Троя», вышел из подъезда дома № 18, не застегнув длинного, цвета ночного неба пальто. Хотя на улице стоял морозец, ему было жарко. И неудивительно — два с лишним часа он, что называется, занимался делом, которое требовало от него отдачи всех физических сил. Впрочем, против этого Игорь ни капельки не возражал.
«Побольше бы таких упражнений, — подумал он и с удовольствием потянулся всем своим большим красивым телом, — а то скоро совсем у Дианки закисну».
Прогулявшись к кинотеатру «Баку», он привычным жестом вскинул руку, подзывая машину. Через минуту, скрипнув тормозами, к нему подкатила «девятка». Игорь, даже не спросив водителя, повезет тот его или нет, вальяжно раскинулся на подушках заднего сиденья, захлопнул дверцу и скомандовал:
— Белорусский вокзал, угол Лесной, особняк компании «Троя».
Надо отметить, что еще не так давно ни командного баритона, ни жестов, достойных генерала или фельдмаршала, у Игоря и в помине не было. Всего год назад он влачил жизнь нищего художника, торговал в Измайловском парке своими произведениями, которые расходились плохо, поскольку Игорь был графиком и вместо монументальных полотен, расписанных килограммами масляных красок или на худой конец акриловой темперой, мог предложить вниманию скучающей публики только сделанные пером и тушью рисунки с видами старых московских двориков или офорты, не пользовавшиеся спросом из-за чересчур скромного обличья и тонких, почти незаметных металлических рамок, походивших на оправу для очков.
Квартира, где жил и творил Игорь, повергала
В один прекрасный день Игорь, вернувшись в свою скромную квартиру и обозрев окружавшее его запустение, улегся на диван, обставился со всех сторон пивом и погрузился в размышления.
— Так жить нельзя, — вслух рассуждал он, потягивая «Очаковское» и стряхивая пепел от сигареты в пепельницу, упокоившуюся у него на груди. — Необходимо срочно что-нибудь предпринять — только вот что?
Взгляд молодого человека неожиданно упал на толстенную газету «Из рук в руки», лежавшую на полу у маленького, на колесиках, столика с телефоном. Игорь уж и не помнил, как она оказалась у него в доме — знал только, что он ее не покупал.
Взяв газету, он принялся не без интереса перелистывать испещренные всякого рода объявлениями и предложениями страницы. Поскольку Кортнев газеты этой отродясь не читал — за все годы, что прошли с начала демократического переворота, он так и не научился верить в магическую силу объявлений, — «Из рук в руки» немало его позабавила. Чего стоило хотя бы предложение такого рода: «Верну утраченные покой и счастье за один только сеанс. Ворожея Вероника».
— Вот к кому мне надо обратиться, — пробормотал график и ухмыльнулся, — к Веронике. Душевный покой и счастье мне бы сейчас подошли как нельзя лучше. Но вот в чем закавыка, — продолжал свои рассуждения Игорь. — Здесь сказано — «утраченные покой и счастье», а у меня — насколько я помню — никогда не было иллюзий в отношении этого мира. Как говорит моя мама: «Кто это сказал, что человек пришел в этот мир для того, чтобы бездумно радоваться?» Стало быть, мне, — вздохнул Игорь, отхлебывая пива, — ни счастья, ни спокойствия не видать, поскольку у меня их и раньше не было. Но чего же тогда пожелать, отправившись к ворожее?
Этот вопрос настолько его разволновал, что он даже присел на диване и устремил алчущий истины взор в немытое окно.
В самом деле, подумал он, что бы я мог пожелать себе, окажись я наедине с неповторимой Вероникой, которая согласилась бы выполнить любую мою прихоть? Независимости? Могущества? Собственного острова в Карибском море?
Пожалуй, я попросил бы независимости — от всех и вся. Не свободы, нет — уж я-то знаю, что абсолютной свободы не бывает. А вот независимость — штука хорошая. По крайней мере, позволяет заниматься любимой работой, не тратя время на всякую ерунду. А откуда взяться независимости — другими словами, что нам ее дает, а?
Игорь поднялся с дивана и несколько раз прошелся по комнате, отфутболивая ногой в сторону скомканные листы офортной бумаги. Деньги — вот что! А вот их-то я как раз зарабатывать не умею.
Хорошо, продолжая внутренний монолог, сказал сам себе Кортнев, если мои работы не пользуются спросом, то должно же быть у меня хоть что-нибудь, что можно загнать? Помнится, еще в училище девчонки болтали, что я похож то ли на какого-то маркиза, то ли на графа — известного ловеласа и бабника XVIII века. Говорили даже, что портрет этого самого маркиза в Пушкинском музее висит.