Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Стоять, бояться, деньги не прятать!
— Стою, боюсь, не прячу, — сказала Марина. Субъект, который вырос перед ней в черном провале подъезда, имел пуговичные глазки, плоский нос и выражение лица, напоминавшее морду древнего ящера игуанодонта. Соответственно и реакция девушки тоже была первобытная, древняя. Она с размаху впечатала в ботинок громилы длинный, похожий
Каков был бы исход стычки, если бы она получила продолжение, Марина не знала — в ее арсенале, кроме каблуков, ничего не было — но тут перед ней возник силуэт молодой женщины, соткавшийся словно бы из воздуха.
— Что, Вован, попало? — коротко осведомилась она, глядя на громилу, который, заметив женщину, сразу же попытался укрыться во тьме. — Вали отсюда, пока хуже не навтыкали — ишь, моду взял — на девушек из своего подъезда кидаться! — Молодая женщина дружелюбно озирала Марину.
— Какими судьбами у нас?
— Да вот, зашла к подруге, Лене Зыковой, — сказала девушка, — а она, оказывается, съехала. А я — Марина Летова.
Квартиру здесь, что ли, снимала твоя Лена? — продолжала вопрошать неизвестная доброжелательница, одетая в кожаное пальто корейской выделки с капюшоном.
Ага, — сказала Марина, — неделю назад с ней по телефону разговаривала, а приехала — и нате вам — нетути.
Плюнь, не расстраивайся, — сказала женщина в корейском пальто. — Выгнали твою Лену Зыкову с хаты за неуплату. Или у хозяйки другой постоялец объявился — более выгодный. Делов-то! Может, ты, Марина, ко мне зайдешь? Я тут на первом этаже живу — всех местных знаю. Все про всех тебе расскажу.
Тащиться домой Маринке было неохота — в самом деле, если уж приехала…
А удобно?
Ты что, озверела? Что значит «неудобно»? Не удобно — на люстре трахаться. Давай, заползай скорей — видишь — у меня сумки?
Марина глянула на два внушительных полиэтиленовых пакета — и решила не длить больше мучений незнакомки, а и в самом деле войти.
В конце концов, живет она на первом этаже, подумала девушка, надоест, так и свалю. А вдруг что интересное расскажет?
В жизни Марины все хорошее происходило исключительно по воле случая. Она не верила в тщательно продуманные и спланированные праздники жизни — обыкновенно какая-нибудь малость обязательно срывалась, превращая торжество в свою полную противоположность.
— Меня Валентина зовут, — сказала хозяйка, отпирая дверь однокомнатной квартиры и пропуская Марину вперед. — Иди в комнату и располагайся, а я сейчас.
Ткнув пальцем в вешалку, чтобы Марина знала, куда повесить пальто, хозяйка скрылась в коридоре, который явно вел на кухню и в туалет. Марина скинула пошарпанную дубленку и, не сняв сапоги, поскольку не обнаружила под вешалкой тапочек, вошла в комнату, благо выключатель висюлькой болтался рядом с дверным проемом.
Комната, где жила новая знакомая Марины, аскетизмом обстановки напоминала монашескую келью. У окна стоял книжный шкаф, заставленный растрепанными разнокалиберными томиками, у стены — тахта, накрытая пледом, а в центре — круглый стол и несколько
Марина прошла к одинокому креслу в углу и уселась, предварительно переложив с сиденья на пол несколько зачитанных чуть ли не до дыр книг. К своему большому удивлению, она обнаружила, что это юридическая литература справочного характера по самому широкому кругу проблем.
Интересуешься, да? — спросила Валентина, застав гостью за разглядыванием обложек. — Посмотри, посмотри, тут есть на что полюбоваться — как говорится, справки на все случаи жизни.
Вы что же, на юридическом учитесь? — спросила Марина, поскольку процесс обучения в вузе в условиях охватившего страну кризиса вызывал у нее самый живой интерес.
— Сразу тебе заявляю — оставь это вежливень-кое «вы». — Валентина слазила в подобие встроенного стенного шкафа и стала собирать на стол — выставила чашки с блюдцами и банку растворимого кофе. — Терпеть этого не могу. Когда человек называет тебя на «вы», он словно бы от тебя отстраняется, дает понять, что ему до тебя как до лампочки! Я лично всех на «ты» называю с первой же минуты знакомства — даже злобных стариков. И ничего, терпят.
Валентина сбегала на кухню и вернулась с чайником. Положила в чашки коричневый порошок, насыпала сахару, налила воды и позвала Марину к столу.
Скажем так, я училась, — несколько запоздало откликнулась она на вопрос. — Пока замужем была и бабки водились. Ты почему думаешь, у меня так мебели мало? — Она обвела широким жестом зияющие пустоты в меблировке своего жилья. — Это все Мишаня вывез, мой муж. Когда у нас с ним начались, так сказать, «трения»… Квартира, правда, моя — тут он ничего поделать не мог, но мебель увез почти всю — и музыкальный центр прихватил, и телик, и видик — короче, все самое ценное. Воспользовался, гад, что я на работе была, — и вывез.
А учиться чего бросила? — спросила Марина, отхлебывая из голубой фаянсовой чашки кофе. — Вроде раз мужа теперь нет, надо на учебу налегать — хоть бы для того, чтобы на своих личных неприятностях не зацикливаться.
А меня на работе сократили, — довольно спокойно констатировала сей печальный факт Валентина. — Была девочкой на побегушках в нотариальной конторе, а когда денег, чтобы платить сотрудникам, стало меньше, меня первую и уволили. Как наименее ценного члена коллектива. Поэтому соответственно и за учебу платить стало нечем.
Известное дело, — сказала Марина, доставая из сумочки сигареты и закуривая. — Беда одна не приходит. Я-то работаю, но из тех копеек, которые мне платят в газете за обзоры видеорынка, полутора тысяч зеленых, чтобы сразу вот так — взять да и выложить за год учебы, тоже не наберешь. Короче, Валечка, так я и осталась на третьем курсе. Раньше это называлось «незаконченным высшим».
Ха, нашего полку прибыло! — воскликнула Валентина и полезла во встроенный шкаф за бутылкой «Монастырского». — Ты как себе знаешь, но это надо отметить. Это ж надо — две «незаконченные» встретились! Как хочешь, Мариш, а это — судьба! — Валентина ловко вытащила пробку складным штопором, и перед носом у Марины возник бокал, на две трети наполненный вином.