Аферистка
Шрифт:
Чисто. Приятно. Каждой вещи отведено свое место. Единственно возможное.
– Никакого сходства с номером в «Four Seasons», - тихий, но твердый голос девушки за моей спиной.
Обернулся к ней.
Она что-то напряженно высматривала в моих глазах. Ее страх теперь преобразовался в настороженность. С такой дикий зверь ловит каждое движение загнавшего его в ловушку охотника. Чтобы рассчитать свой следующий маневр: защита или нападение.
Ей не нужно меня бояться.
– Чего вы хотите?
–
– Для чего?
– Знаю, что она будет необычной.
Для ее поступков и устрашающе раннего взросления имелись свои причины. Это очевидно. И мне требуется их узнать.
Молчание. Ее глаза напротив – с колючим недобрым блеском.
Не хочу, чтобы она так смотрела на меня. Я ей не враг.
– То есть праздное любопытство, - уточнила с нажимом.
– Довольно скромная плата за наши с вами приключения, - настаивал я.
– А вам не кажется, что вы идете по довольно сложному пути? Не проще было бы потребовать с меня закончить то, что начала в том номере?
Нет, не проще. Только если бы я хотел летального исхода того, что пока не обозначается словом, но уже существует.
– Секс не может быть приоритетом. И вы идете тоже непростым путем.
Пробиться к ней. Узнать. Успокоить. Приручить.
Девочка-женщина, замкнутая и опасная, расчетливая аферистка и невинное дитя, с пронзительным взглядом мудрых глаз, в глубине которых прячется боль.
Вздохнула. Отвернулась. Сняла рюкзак, затем куртку, оставшись в толстом свитере цвета морской волны. Повесила вещи на один из крючков у двери.
– Хорошо. Я все расскажу. Дайте слово, что вы не обратитесь в полицию. Я верну вам часы, а деньги… Деньги чуть позже.
Подошла к столу, указала на стул:
– Присаживайтесь. Хотите, может, кофе? – покосилась на плиту. Озадачена.
Гостеприимная хозяйка? Довериться всему, что она мне нальет?
Стянул пальто и повесил его на другой свободный крючок рядом с ее одеждой. Повернулся, встретился с ее зондирующим взглядом.
– Не волнуйтесь. Я насыплю, сварю и налью на ваших глазах. Я пока дорожу своей свободой.
Вновь “читает” меня.
Я волнуюсь. Но только из-за вероятности снова ее каким-то образом упустить, а не выпить наркотик.
Стул оказался неудобным. Продавленное сиденье. Попытался устроиться покомфортнее.
– Ох, простите, - ее смущение было очевидным. Поставив пустую турку передо мной, направилась к креслу, взяла с него подушку. – Вот, положите.
Я встал, принял подушку из ее рук, положил на сиденье. На темно-синей наволочке – тоже сработанный вручную узор. Нашитые полосы коричневой ткани, образующие рисунок - повернувший голову волк. Острые, чутко прислушивающиеся уши, оскаленная морда.
– Ваша работа?
Внимательно
– Увлекалась еще в школе, - сухо пояснила. Добавила еле слышно:
– Пока было свободное время.
Еще в школе. Ей и сейчас дашь не больше восемнадцати.
– Сколько вам лет?
– Исполнилось двадцать. Так что не переживайте, закон нарушен только в аспекте двух сделанных глотков “Пина Колады” и четырех – вина.
Черствая ирония. Но она сама не понимает: чем больше закрывается от меня, тем больше показывает. Отталкивает, притягивая.
Пауза. Мы смотрим в глаза друг друга. Два дуэлянта, каждый пытается предугадать следующее действие противника.
Но я ей не враг.
– Итак, кофе, - нарушила молчание, открыла подвесной шкафчик над раковиной. Одна дверца немедленно вывалилась вперед, Клэр автоматически подхватила ее рукой.
Содержимое – цветные коробки, жестяные и пластиковые баночки – в идеальном порядке.
Упорядоченная аккуратность. Возможно, поэтому ее так привлекают рисунки из отдельных элементов: из последовательности ограниченного числа фигур – целостная, математически точная картина.
Нестандартное мышление и аналитический подход.
Она редкий тип человека. Еще более редкий – женщины.
Достав с полки банку, девушка с осторожностью закрыла шкафчик. Шагнула ко мне.
– Это кофе, - дернула крышку, показала мне.
Ноздри мгновенно согрел аромат молотых кофейных зерен. Я взглянул в ее лицо. Бесстрастна. В глазах прежняя настороженность.
– Я полностью вам доверяю.
Доверься и ты мне.
Кивнула. Подцепив пальцем черенок ложки, оказавшейся в банке, насыпала кофе в турку.
Следил за каждым ее движением: налила воды из графина, стоящего на подоконнике, поставила турку на конфорку, заправила волосы за уши, скрестила на груди руки, затеребила ворот свитера.
Не смотрела на меня. Стояла спиной ко мне. Хранила молчание.
Чувствовал ее: волнение, опасение, напряжение.
Из открытого окна потянуло прохладой, охлаждая хлопок моей рубашки, начавшей льдом покалывать кожу. Я пошевелился, положил локти перед собой.
Клэр полоснула меня сосредоточенным взглядом. И все поняла.
– Извините, - опустила раму окна.
В комнате заметно потеплело. Пропал жужжащий фон городской ночи. Тишина тонко зазвенела натянутой струной. Рамки реальности захлопнулись в тесном пространстве этой квартиры. Тусклый свет. Девушка у темного незанавешенного прямоугольника окна, очертания фигуры прячутся в гротескно-большом свитере. Пряди темно-русых, отливающих пепельным волос обрисовывают бледный овал лица. Аромат кофе, обжигающе успокаивающий, смешивающийся с другим, идущим, кажется, от вещей вокруг. От самой Клэр.