Адъютант Бонапарта
Шрифт:
Далеко не глупый князь Август, вероятно, при первой же встрече с Юзефом оценил его феноменальные способности, и это решило выбор. Уродливого горбуна, надо думать, просто очаровала необычная красота мальчика, которой восхищались все современники. Кичливый, тщеславный магнат с первой минуты представил себе, что этот гениальный и красивый приемный сын со временем придаст великолепие молодому княжескому венцу Сулковских. Он уже видел его послом при дворах великих держав, фаворитом и приятелем королей и императоров.
Старт к запланированной карьере начался очень рано. Через год после приезда Юзефа в Рыдзыну князь взял его с собой в длительное, почти трехлетнее путешествие по Европе.
Некоторые подробности этого путешествия живо напоминают
За время этого трехлетнего путешествия образование маленького Пепи не только не прерывалось, но даже шло интенсивнее. Вот что пишет об этом в «Верном портрете Юзефа Сулковского» сам князь Август:
«Мальчик не прерывал в путешествии занятия французским и польским… Приставлен к нему был учитель немецкого… С ним беседовали на исторические и географические темы… Его поощряли высказывать замечания о встреченных в дороге интересных вещах. По приезде в Париж… были наняты учителя танца и рисования, так как к этим искусствам он проявлял особую наклонность… Зиму 1780 года, проведенную в Неаполе, он учился итальянскому языку. Потом возвратились в Париж почти для годичного пребывания в оном… Там ему излагали основы геометрии, оптики и механики. Там же начал изучать латынь, к коей вначале проявлял непреодолимую неприязнь. Весной 1781 года князь и княгиня совершили с ним путешествие во Фландрию, Голландию и Англию… Затем снова вернулись в Париж и там оставались несколько месяцев… В конце того же года была совершена поездка в Испанию и Португалию. Юзеф усвоил испанский…»
Столь убийственного темпа в учении не мог долго выдержать ни девятилетний, ни даже двенадцатилетний (если так угодно Ашкенази) мальчик. «После четвертого возвращения в Париж, – меланхолично сообщает в „Верном портрете“ князь Август, – заметили, что Пепи уже не проявляет прежнего влечения к науке…»
После возвращения в Польшу осенью 1782 года Пепи, измученный путешествиями, беспрестанной долбежкой и публичными выступлениями, стал недомогать и все явственнее отставать в учении. Раздраженный и разочарованный опекун не забывает упомянуть об этом в «Портрете»: «С прискорбием приходится признать, что успехи Юзефа в это время были все меньше, а наряду с тем возрастала его наклонность к рассеянию и другим дурным навыкам».
Но состояние здоровья мальчика не помешало заботливому опекуну совершить летом 1783 года новую поездку – в Россию. Однако на сей раз, из-за явного упадка сил у «маленького ученого», к нему не приставили новых учителей. Зато мучили постоянными повторениями, «дабы не забывал ничего из того, чему научился».
Во время четырехмесячного путешествия по огромной Российской империи дон Пепи похудел, подурнел и стал еще меньше. Несмотря на это, он понравился Екатерине II. В знак особой милости императрица пожаловала десятилетнему (по документам) мальчику звание кандидата на офицерский чин в конном лейб-гвардии полку вместе с заверением в быстром произведении в офицеры.
Под конец 1783 года
«Бог даровал ему все таланты, необходимые для того, чтобы стать добрым христианином, благородным человеком и достойным гражданином своего отечества… Но он не любит систематической работы. Привык к тому, чтобы его воспитывали мягкостью и призывом к чести его, не выносит никоего принуждения. Хотел бы уже в полной мере пользоваться свободой. Имеет непомерно высокое мнение о своих познаниях… Слишком много спит, работает только по приказанию, голова забита фантастическими прожектами… Физическое состояние хорошее, поелику с молодых лет был приучен к различным климатам, различным кушаньям и различным житейским условиям. Не боится ничего… но воображение имеет слишком живое… Короче говоря, находится в том опасном возрасте созревания, когда он может вырасти или очень хорошим, или очень дурным…»
Возвращение в Рыдзыну не принесло маленькому Юзефу ни отдыха, ни разрядки.
Рыдзынские «господа кавалеры» занимались науками и учениями с раннего утра по позднего вечера. Князь же лично присматривал, чтобы Юзеф в перерывах между занятиями тщательно заносил в специальные тетради впечатления от прошедшего дня и суждения о прочитанных книгах. Даже за обедом и ужином, на которые являлись преимущественно какие-нибудь высокие гости, талантливого воспитанника князя Августа заставляли ораторствовать на различные темы. Гости весьма ценили его общество, так как дон Пепи играл на фортепиано, скрипке, флейте, умел рисовать забавные карикатуры, а за шахматной доской мог состязаться с самыми сильными игроками. Подобный же ум он проявлял и в разгадывании самых трудных загадок, и в сочинении латинских стихов.
Несмотря на такое обилие уроков и светских обязанностей, Юзеф каким-то чудом выкраивал время и для себя лично.
В это время он подружился с Михалом Суходольцем, молодым офицером стоявшего в Рыдзыне полка Сулковских. Главная тема их повседневных бесед проблемы военных наук.
Вспоминая впоследствии эти рыдзынские беседы, майор Суходолец писал:
«…Больше всего Юзеф любил рассуждать о военном деле, о фортециях, кем они были построены, переделаны, взяты, о баталиях, как была которая выиграна, кто какую ошибку совершил и т. д. Как только выдавалась у него свободная минута от учения, так он описывал подвиги прославленных генералов – Тюренна, Вобана, Монтекуколи…»
После завершения заграничных вояжей Юзеф Сулковский начал свою офицерскую карьеру. Правда, не ту императорско-гвардейскую, на которую рассчитывал князь Август после милостивого приема в Петербурге, а куда более скромную – польскую.
Из гвардейской карьеры ничего не вышло. Вскоре после возвращения Сулковских из Петербурга оттуда пришло письмо с императорскими печатями, в котором солидный генерал из придворной канцелярии всячески извинялся перед одиннадцатилетним (пусть даже тринадцатилетним) кандидатом на офицерскую должность в лейб гвардии, что его производство несколько отдаляется «из-за имеющихся соревнователей из титулованных особ».
Чтобы утешить огорченного племянника, князь Август производит его в подхорунжий им самим возглавляемого рыдзынского полка. Следует заметить, что этот полк уже насчитывал семьдесят офицеров, тогда как общее число людей в полку было триста пятьдесят.
Это была не первая почесть, которой опекун одарил воспитанника. Перед самой поездкой в Россию князь Август, несмотря на многие предостережения относительно Юзефа, решился на официальный шаг, явно говорящий о том, что он намеревался сделать его своим наследником. Так, он переписал на него наследственное мальтийское командорство вместе с полагающимся носителю этого титула не таким уж маленьким жалованием в 12 000 злотых в год.