Адепт
Шрифт:
– Я подумаю, – пообещал он. – Вернемся к делу…
– Что касается первого условия: полное согласие. Кто-то такой, как вы, заслуживает пожизненного членства, даже без такого щедрого пожертвования. Еще сегодня я свяжусь с советом и предоставлю соответствующие документы. Ну а второй вопрос вызывает большие сомнения. Поскольку прорыв барьера является фактом, создания анклава выбрались на свободу. В этой ситуации повышение взносов очень к месту. Кто знает, сколько средств потратит гильдия, чтобы помочь властям справиться с
Рудницкий закусил губу: аргумент весомый. Вот только магистр ложи не волнуется за анклав, а только за избавление от конкурентов. Мало кто сможет заплатить двойной взнос.
– Если бы барьер действительно был разрушен, то город стал бы одним большим кладбищем. А на свободу выбралось только несколько созданий, – сказал он. – Это, конечно же, проблема, но точно не повод вводить чрезвычайное положение.
– Ваши размышления очень интересны, однако мы должны придерживаться фактов, – ответил Потурин. – Никто не знает, сколько этих созданий гуляет на свободе.
– Я был там! – гневно произнес Рудницкий. – На Пекарской. Один демон высшего уровня и какой-то псевдопес. Мы убили обоих.
– Вы лично?
– Да, я застрелил того второго. Демона прикончил полковник Самарин и его люди. Это конец дела.
Россиянин покачал головой.
– Ни в коем случае! Если даже вы правы, нужно провести расследование, каким чудом эти создания преодолели усиленную серебром стену. И помешать им делать это в будущем. Если вы выясните это в течение недели, то я признаю, что повышение взносов было преждевременным.
– Недели? – растерянно повторил Рудницкий.
– И ни днем больше! Вы получите все полномочия!
– И помощь гильдии, – вмешался Марковский со злорадной ухмылкой. – Принимая во внимание ваши достижения, никто другой не заслуживает такой чести.
Рудницкий поднялся и слегка поклонился, нетрудно догадаться, почему так изменилось настроение магистра ложи. Шанс выйти невредимым из битвы с созданиями анклава был близок к нулю. А ему уже посчастливилось. Не раз, а целых два. Как долго продлится такая удача?
Каменица, в которой жила княгиня, не принадлежала к величественным зданиям, хотя была в идеальном состоянии. По-видимому, ее владелица не считала нужным хвастаться своим богатством. Здание было свидетельством больших денег, но денег с традициями.
Рудницкий отдал пальто и шляпу стоящему возле входа дворецкому. У подножия лестницы, что вела на второй этаж, его ожидал пожилой, элегантно одетый мужчина. Его лицо показалось алхимику знакомым. Кучер! Тот самый, который специально обляпал Самарина грязью, когда карета отъезжала…
– Иосиф Черский, – представился мужчина, протягивая руку.
Рудницкий неуверенно пожал ее.
– Олаф Рудницкий.
– Прошу, княгиня ожидает вас в
Лишь через минуту Рудницкий понял, что старик имел в виду Самарина.
Хотя еще было не темно, все помещение сияло от множества свечей. Мария Волконская возлежала в удобном кресле, и ее развлекал одетый в парадный мундир Самарин. Увидав Рудницкого, полковник помог тетушке подняться.
– Господин Рудницкий! – воскликнула княгиня с улыбкой. – Как мило, что вы снова посетили меня.
Рудницкий поцеловал узкую, ухоженную руку. Несмотря на искреннюю сердечность в голосе, нельзя было не заметить на лбу княгини капельки пота и изломанные в болезненном выражении брови. Видимо, старая княгиня страдала. Алхимик осторожно потянул носом, через аромат духов Apr`es l’Ond'ee Guerlain пробивался легкий, почти незаметный аромат алкоголя, шафрана и корицы. Опиум. Классический рецепт Сыденхама.
– Немедленно сядьте! – рявкнул Черский нетерпящим возражений голосом. – Ты же знаешь, что хождение усиливает боль.
– Я встала поздороваться с гостем!
– Не в таком состоянии, – буркнул старик. – Садись.
Княгиня бунтарски выпятила губы, но выполнила распоряжение.
– Прошу прощения, – обратилась она к Рудницкому. – Мне действительно немного нездоровится.
– Извините, что заявился не вовремя, если бы я знал…
– Ничего страшного, это только ревматизм, а время быстрей идет в обществе друзей. Знаю, что вы сделали для моего внука, – добавила она, заметив его удивленный взгляд. – Я не использую такие слова слишком часто. Но, нравится вам это или нет, в моем лице вы обзавелись другом, – с озорством заметила она.
– Ну, если мы друзья…
– Друзья, – подтвердила княгиня.
– В таком случае прошу принять эту маленькую вещичку.
Алхимик вытащил из кармана небольшой золотой медальон. Княгиня покраснела, словно двадцатилетняя девушка, а Черский грозно нахмурил брови.
– Но…
– Это алхимическое золото, – быстро сказал Рудницкий. – Я и так должен был его протестировать, и, кто знает… может, оно сработает лучше, чем опиум?
– Опиум? Ты же не должна была его принимать? – обвиняющим тоном сказал Черский. – В последний раз…
Княгиня перервала его усталым взмахом руки.
– Я взяла только капельку, – заверила она. – Откуда вы узнали? – спросила она алхимика.
– Господин Рудницкий имеет фармацевтическое образование и четыре года медицинской практики, – ответил за него Самарин. – Также он является специалистом в спагирической медицине. Это работает, ты должна попробовать, тетушка.
– Конечно, ты мог бы мне это надеть?
Самарин без слов исполнил просьбу, после чего поднес тетушке зеркало. Княгиня не высказала свое недовольство ни малейшим жестом, однако Рудницкий почувствовал, что медальон ей не нравится.