Адепт
Шрифт:
Солдат промолчал на панибратскую форму, с которой Рудницкий обратился к нему, и подошел к зеркалу. Долго изучал свое отражение. Вид был не из приятных: сине-красный шрам пересекал лицо, превращая его в гротескную, вызывающую угрозу маску.
– Черт возьми! – выругался он. – Я мог бы без грима сыграть одного из Всадников Апокалипсиса. А ладно! Давай, докторишка, свою мазь.
Рудницкий кивнул и, забрав слиток электрума, пошел к дверям.
– Выпьем, – предложил он. – Надо отметить трансмутацию. У меня есть что-то особенное, дядька пытался когда-то найти первичную материю методом, описанным в малоизвестном
– Вроде как, – ответил за себя и солдата Самарин. – Но часик-два у нас есть. Обсудим план… охоты.
Рудницкий вздохнул, можно было бы сказать, что его участие ограничивается только консультацией. Только сама мысль о следующей стычке с существами из анклава вызывала дрожь во всем теле. Но он не мог отказаться, последняя вылазка показала, чего можно добиться, имея под рукой профессионалов. Да, Самарин и его люди были ему нужны…
Рудницкий осторожно наклонил котел. Наполнил формы для отливания пуль металлом. Девяносто два золотника, в метрической системе это девятьсот пятьдесят восьмая проба – почти чистый металл, в котором одна сотая алхимического серебра.
В ожидании, пока металл остынет, алхимик начал отмерять порох на весах. Дядя, заядлый охотник, научил его, как самому приготовить заряды. К сожалению, не успел научить стрелять…
Рудницкий подошел к столу и критическим взглядом оценил уложенные на столешнице готовые патроны: сотня для карабина, сто двадцать для револьвера. Вроде бы немного, зато можно быть уверенным, что ни один из них не подведет – качество боеприпасов собственного изготовления намного выше, чем фабричных, ну и к тому же серебро. Алхимическое серебро. Мужчина не раз и не два раздумывал над феноменом восприимчивости созданий анклава к серебру, однако не пришел ни к какому конкретному выводу. Возможно, это было связано с антисептическими свойствами металла? Ведь используют же мазь для лечения незаживающих ран и язв, разработанную вроцлавским хирургом Микулич-Радеским, что содержит нитрат серебра.
Из размышлений его вырвал навязчивый дверной звонок. Кто-то рвался в аптеку, не обращая внимания на нерабочее время. Рудницкий беспомощно выругался, это точно Самарин, кто же еще, решил нанести ему очередной несогласованный визит.
Полевой, а не парадный мундир гостя не обещал ничего хорошего. Как и карабин в его руках.
– Очередная атака! – кинул Самарин, даже не поздоровавшись. – В этот раз на Пекарской. Полиция и войско окружили каменицу, через час начинаем операцию. Пойдешь со мной?
Алхимик впустил полковника в аптеку, небрежным жестом пригласил наверх.
– Я не солдат, – сказал он, поднимаясь по лестнице. – Сомневаюсь, что могу вам помочь. То есть помочь в битве. Как и сам знаешь, паршивый из меня стрелок.
– Это что-то убивает твоих земляков! – с гневом бросил Самарин. – А ты хочешь остаться в стороне и смотреть, как мы, русские, решаем эту проблему!
– Для этого я и плачу налоги, – напомнил Рудницкий. – Чтобы меня защищала полиция. И извини, благородие, но, насколько я помню, никто сюда русских не приглашал. Сами влезли. И правите. И поскольку благодаря вашей
Оба стояли у входа на чердак, не сводя друг с друга гневных взглядов.
– Значит, не пойдешь?
– Не пойду.
– В таком случае прошу меня простить, что нарушил ваш покой с самого утра. Обещаю, что это больше не повторится, – произнес ледяным тоном Самарин.
Рудницкий закусил губу, глядя в спину уходящего офицера.
– Подожди! – позвал он. – Дам тебе боеприпасы.
– Какие, к черту, боеприпасы? Я спешу!
– Нормальные, для карабина и револьвера. Сам отливал пули. Чистое серебро плюс алхимическое.
– Сколько их у тебя? – быстро спросил Самарин.
– По сотне на каждый вид оружия. Прошу. – Он указал на ровные ряды пуль.
Россиянин склонился над столом, разглядывая пули.
– Выглядят нормальными, – с колебанием в голосе произнес он. – Ты уверен, что сделал все как надо? Знаешь, не хотелось бы, чтобы во время выстрела они разнесли мне дуло или произошла осечка…
– Те пули в анклаве тоже были моего производства, – заявил Рудницкий. – И, уверяю тебя, они намного лучше фабричных. Даже без алхимического серебра.
– Хорошо, беру. И не беспокойся за счета, у меня есть специальный фонд.
– Еще не установили цену на серебро, полученное трансмутацией, – процедил Рудницкий.
Обеспокоенный тоном алхимика, офицер поднял голову.
– Я не хотел тебя обидеть. Я…
– Не важно! – махнул рукой Рудницкий. – Будешь мне должен услугу.
Самарин поджал губы, но через минуту кивнул.
– Идет! – сказал он. – И кстати, я не предлагал тебе участвовать в битве, ты слишком важен для меня, но твои лекарства могли бы спасти жизни раненым. Как и моим людям в анклаве…
– Ну, хорошо, – вздохнул Рудницкий. – Я пойду с тобой, но только как консультант. И заплатишь мне за медикаменты.
– Договорились! А сейчас помоги мне собрать эти боеприпасы, я должен беречь руку.
– А что случилось? – спросил алхимик не слишком заинтересованным тоном.
– Дело чести. На пистолетах. Рана хорошо заживает, я бы даже сказал, с невероятной скоростью, но я хотел бы, чтобы позднее ты посмотрел на нее. Не могу себе позволить долгое выздоровление.
– Посмотрю. Когда ты только находишь время на дуэли?
– Расскажу в другой раз. Идем!
– Ладно, только возьму оружие. На всякий случай.
– Бери.
Каменица не отличалась ничем определенным, кроме избытка декоративных элементов, похоже, архитектор не придерживался одного стиля, однако украшавшие дом кариатиды, карнизы и подпирающие крышу львиные головы создавали впечатление перебора нувориша [6] . Над главным входом виднелась дата: тысяча восемьсот девяносто третий.
– К счастью, это новый дом, и в городской администрации есть его план, – сказал капитан Варецкий. – Он может нам понадобиться во время штурма.
6
Нувориш – быстро разбогатевший человек из низшего сословия; богач-выскочка.