Ад

Михонов Сергей

Люба отпустила Глеба, убрав руки от груди, и тот в очередной раз ощутил боль, стукнувшись обо что-то затылком.

— Ой, я не хотела! Само как-то всё нелепо вышло!

— Ты бы вышла, а…

— Прогоняешь, Глеб? Меня!? На верную погибель…

— Дура! Молчи…

— Угу, — свела Люба руки на устах, зажимая ладонями.

Глеб зажмурился, не в силах перенести то, что вытворяла подруга.

"И за что только полюбил!?" — промелькнула предательски подспудно странная мысль и не к месту. Опомнился.

— Шиза! Шизука! Он снаружи…

— Ага,

я поняла… — кинулась Люба из БМД.

— Нет, стой! Куда? Опасно!..

Превозмогая боль, Глеб инстинктивно дёрнулся за подругой. Выбраться без посторонней помощи из БМД оказалось не под силу, но дотянуться глазом до прицела…

Через него он и взглянул на то, что творилось снаружи, а соответственно сам натворил. Видимость отсутствовала. Туша крылатого порождения лежала на БМД, скрывая всякий обзор.

— Летёха! Лейтенант, твою дивизию! Десант, подъём! — сорвался Глеб на новые крики.

В ответ разве что стоны и хрипы.

— Проклятье, — дошло до него. — Застряли — и надолго!

Опасаться стоило падальщиков со стервятниками, а не тех порождений, что в очередной раз столкнулись с людьми в оазисе, используемый ими не только в качестве места кормёжки, но также по всему видать ещё и в качестве перевалочного пункта сродни островка при перелётах по бескрайним просторам пекла.

Откуда летели и куда — оставалось загадкой. Но о том Глеб думал меньше всего, а другом: ситуация вышла из-под контроля. Им не удержать самим оазис. Требовалось подкрепление. Даже экипаж десанта в БМД капля в море тех житейских проблем, которые свалились на них в этом адском мире. Тут требовалась, по крайней мере, боевая колонна — и минимум до батальона бойцов, вооружённых до зубов всем необходимым. Но где взять, а тем более вооружение подстать с АГС, МРО и прочими взрывоопасными и огнеопасными боеприпасами?

— Не жизнь, а сказка… — выдал Глеб про себя.

— Чего ты сказал? Я не расслышала? — вновь объявилась Люба, наведавшись в БМД.

— Жива, дурёха!

— Да, а что мне будет?

— И верно, сотрясение мозга точно не грозит… — скривился Глеб в лице, пытаясь изобразить некое жалкое подобие ухмылки.

— Это чего ща было — сказал? А на что намекнул?

— Не обращай внимания, я всё равно тебя люблю такой, какая есть — и другой не дано, а и не надо!

— Что-что?..

— Поцеловала бы, говорю, другого лекарства мне от тебя и не надо…

— А хрен те в зубы!

— Вот спасибо… на добром слове… Век не забуду!

— А уж я — даже не сомневайся — всё это и остальное, что было! А как вспомню, так…

— Не начинай, — вздрогнул Глеб.

— Ты боишься! — изумилась подруга. — Тоже?

— И что тут такого, а нормальная реакция для любого здравого человека! И я не исключение! Хуже, когда человеку становиться всё равно, вот тогда и гибнет! А без страха никуда — своего рода рефлекс, способствующий самосохранению! Важно другое — побороть его в себе…

— Ничего себе…

— Ага, ни хая се… — застонал…

— Летёха! Лейтенант! Жив, бродяга! —

порадовался Глеб.

Иное отрадное известие принесла Люба.

— И этот, как его…

— Шиза! Что с ним?

— Да вроде бы ничего серьёзного, — заверила Люба. — Руки, ноги целы…

— А голова?

— А что она — самое главное на плечах… — вызвала Люба смех своим очередным заявлением.

Недолго радовались переселенцы. У них имелись потери. Один из двух бойцов прикрытия не выжил от полученных ран и скончался, не приходя в сознание, напоминая окровавленный мешок с костями.

— Похоронить бы… — отметил лейтенант.

Не было ни времени, ни желания тратить остатки сил. До посёлка ещё катить и катить, а кто знает, смогут ли завести бронетехнику после побоища с адским порождением пекла. К тому же оно продолжало лежать на БМД, и за благо: навалилось сзади, а не спереди. Иначе бы экипаж лишился очередного водителя. И заменить некем.

— Может, прихватим этого дракона с собой? — обескуражила Люба.

— Нахрена он сдался нам? — возмутился Глеб.

— Как! А трофей — это же целая гора еды!

— Да мы сами она для тех, кто вскоре позариться не только на него, но и нас самих, — настоял Глеб на том, чтобы как можно скорее отвалили отсюда.

Десантника так и не похоронили, просто вытолкнули из БМД, и даже не стали давать салют, экономя боеприпасы и время. Ад, как ни крути, замешкаешься и сгинешь. Эмоции к чертям, не то напорешься на них, а то иных отродий из числа исчадий или порождений.

БМД продолжал движение по холмистой возвышенности, тарахтел и скрипел, а скрежетал так, как ни разу до этого даже после участия в боях иных горячих точек. Корпус был изрядно смят, а местами и вовсе пробит прямым попаданием клыкастых челюстей и когтистых лап. И просто чудо, что гусеницы не порвались.

Глеб накаркал, одну потеряли и тут же встали, закружив на месте на иной.

— Стоп, машина, — скомандовал по обыкновению он. Это уже входило в привычку, как и езда на бронетехнике. Да облом — дальше только пешком, либо починка время займёт и неизвестно сколько, а и чем обернётся. Но уж лучше оставаться в БМД — всё какая-то защита от нападения адских порождений. А уж боеприпасы к 73-мм орудию при умелой стрельбе способны заставить обратиться в бегство стаю тварей, если не вовсе отряд отродий из числа тех исчадий, с коими уже имели дело люди — и в частности Глеб. Для десантников всё здесь без исключения в диковинку.

— Починим? — поинтересовался Глеб мнением у лейтенанта.

— А разве есть выбор? — натужно ухмыльнулся тот.

Пришлось впрячься в работу всем экипажем. Никто не отлынивал от работы, даже Люба.

— Ой, мамочки! — закричала она от потуг. — Ща ей Богу рожу-у-у…

— Не забеременев? — озадачил её в свою очередь Глеб.

— Да-а-а…

Подруга спугнула одиноко бродящего падальщика.

— Тварь… — не стали особо отвлекаться люди на неё — и в частности спецназовец, подав пример десантникам. Те повелись.