Абонент недоступен
Шрифт:
И теперь, когда «лекарство» заканчивалось, а Михаил по каким-то причинам задерживался, то к головным болям прибавлялись боли от ломок, вызванных героиновым голодом.
Макс в знак благодарности выполнял сначала совершенно невинные поручения, которые давал ему великодушный Михаил: куда-то сходить, кому-то что-то передать – словом, ничего особенного.
Но вот совсем недавно Михаил спросил его, может ли он изготовить бомбу. Макс пожал плечами и сказал, что при наличии необходимых ингредиентов… На следующий день ингредиенты Михаил доставил в своем пластиковым кейсе, с которым, кажется, никогда не расставался, и добавил,
Изготовление бомбы заняло немного времени – через три дня она уже ждала Михаила. Но Михаил появился только через неделю, когда героин у Макса закончился и все тело изнывало по очередному уколу. Михаил открыл свой пластиковый кейс и вынул из него другой – из крокодиловой кожи.
– Теперь наша хлопушка будет жить здесь, – сказал он, передавая портфель Максу.
Когда героиновое опьянение проходило, Макс вдруг как бы прозревал. Он начинал задумываться о том, что делает. Бомба! Для чего он сделал бомбу? Для кого она предназначена? Но стоило ему только впустить в свою кровеносную систему несколько капель долгожданного эликсира, имя которому героин, как эти уничтожающие мысли моментально испарялись, как роса на солнце.
И однажды поздно ночью снова явился Михаил и сказал:
– Бери портфель и следуй за мной.
– Куда?
– Не надо вопросов. Одевайся и пошли.
Они приехали в микрорайон Крылатское. Михаил вручил Максу бумажку с адресом, подробным планом и еще какими-то цифрами под словами "серебристый «гольф».
– Что это? – спросил Макс.
– Номер дома и номер машины. Незаметно положишь портфель под днище, спрячешься где-нибудь неподалеку, дождешься, когда в эту машину сядет ее владелец, – и сделаешь бабах. Все очень просто.
– Нет, – запростестовал Максим. – Мы так не договаривались.
– Как «так»? – Михаил сделал вид, что ничего не понимает.
– Ну, кого-то взорвать…
– Слушай, ты хоть задумывался над тем, сколько стоит на улице вся эта дрянь, что я тебе натаскал за все это время?
Макс молчал.
– Я уверен, что ни разу ты об этом не задумывался. Ты считал, что я делаю тебе все это по какой-то дружбе?
Макс хорошо понимал, что отвечать что-либо совершенно бессмысленно.
– Какая между нами может быть дружба? – ожесточенно спрашивал Михаил. – Посмотри на себя, кому ты нужен. Мне не дружба твоя долбаная нужна, а ты мне нужен. Ты! Понял? Не хочешь отрабатывать, не надо. Но тогда завтра отдашь мне все бабки, которые я в тебя вложил. Ты хоть знаешь, сколько это?
– Нет, – тихо ответил Михаил.
– Ты столько даже в руках своих никогда не держал. Тебе столько даже никогда и не снилось.
Макс на негнущихся ногах выполз из машины, держа в руке кейс из крокодиловой кожи.
– Как только средства массовой информации сообщат, что ты свое дело сделал, то сразу же получишь свою дозу, – сказал напоследок Михаил. И его «ауди», сорвавшись с места, вскоре скрылась из виду за ближайшим поворотом.
Когда утром раздался взрыв и серебристый «гольф», охваченный огнем, взлетел на воздух, Максим выбрался из своего укрытия в подвале одного из ближайших строений и отправился домой. К головной боли, к героиновым ломкам прибавилось еще и разрывающее
Добравшись до своей квартиры, он обнаружил в ней Михаила. Он преспокойно сидел все в том же кресле у телевизора.
– Как охота? – спросил он, улыбаясь, будто речь шла о любовном свидании.
Макс глядел на него, не в силах вымолвить ни единого слова.
– Можешь не отвечать, – сказал Михаил, протягивая пластиковый пакет, наполненный обещанным белым порошком. – НТВ уже все мне рассказало. Ты теперь почти телезвезда, поздравляю. Вот только в передачу «Герой дня» тебя не пригласят. А жаль, ты бы стал сенсацией недели.
С того злополучного дня прошло не так много времени, чтобы воспоминания о нем окончательно выветрились из головы Макса, даже при помощи крепких наркотиков. Несколько раз Макс помышлял о самоубийстве, но всегда вовремя появлялся Михаил, и его целительный порошок возвращал желание жить, заглушая все мыслимые самоупреки.
Вот и теперь он сидел перед телевизором и что-то снова от него хотел.
– Что конкретно? – спрашивал Макс.
– Проберешься в квартиру одного типа. Ключ у меня есть. Нет, нет, на этот раз без кровопускания. Просто закинешь ему один небольшой пакетик с одним веществом. Ну, скажем, запихнешь за батарею. Вот и все. Просто и чисто. Вернешься – доложишь.
– Когда нужно?
– Думаю, завтра утречком будет в самый раз. Он как раз из дома рано смывается.
– Какой адрес?
– Вот тут найдешь все – и адрес, и ключи, и вещество. – Михаил достал из кейса полиэтиленовый мешок и поставил на пол.
Макс запустил в мешок руку, достал ключи и переложил в один карман, листок бумаги с адресом – в другой. Затем пощупал содержимое пакета, вложенного в мешок.
– Сколько здесь?
– Почти триста граммов, – ответил Михаил. – Чистейший кокаин, не какая-нибудь синтетика. За такое количество с кичи просто так еще никого не отпускали. Это ему надолго отобьет охоту влезать не в свою игру.
Решение подбросить в квартиру Гордеева партию кокаина не было для Михаила спонтанным. Как только он узнал, что защитником Проскурца будет именно Гордеев, а не кто-то другой, на кого можно оказывать хоть какое-то давление и кто к подобному давлению давно привык, он тут же нанял соответствующего специалиста, который изготовил точную копию ключей от гордеевской квартиры.
Эту операцию Михаил называл страховочной процедурой.
Однако именно сейчас предпринимаемый шаг был вызван насущной необходимостью. Гордеев уже слишком далеко зашел в своем адвокатском расследовании, настало время опустить перед ним шлагбаум, иначе все может рухнуть к чертовой матери.
Рухнуть могла операция, носившая кодовое название «Испорченный телефон». За ее провал Федотову грозила неминуемая смертная казнь.
А умирать ему, естественно, никак не хотелось.
Суть «Испорченного телефона» сводилась к тому, чтобы внедрить своих людей в частные компании, занятые поставками сотовой связи в России, войти на всех уровнях в доверие к руководящему звену, а затем сделать все, чтобы занять руководящие посты не ниже генерального директора.
Поначалу у Михаила Федотова с его приходом в «Интерсвязь» все шло как нельзя прекрасно – персонал компании в нем души не чаял, для всех он был «мистер любезность».