Абонент недоступен
Шрифт:
– Что ты имеешь в виду?
– Твою профессию.
– А что моя профессия?
– Да ничего, все нормально. Просто для большинства населения твои опыты кажутся не чем иным, как пустой тратой времени и бюджетных денег. Вот если бы ты была строителем или продавцом в магазине, то тогда все нормально, тогда твоя деятельность у всех на виду.
– А то, что я сижу днями и ночами и ищу панацею от рака или от другой какой международной заразы?..
– Ну этого же никто не видит, Лена.
– Не хочу соглашаться.
– В любом случае народ тебе скажет прямо в глаза, что, пока ты там сидишь, переливаешь из пустого в порожнее, люди как умирали от рака, так и продолжают умирать. И пока ты каждого не облагодетельствуешь как фея из сказки, твоя профессия у подавляющего большинства всегда будет не в почете. С этим нужно только смириться. И продолжать делать свое дело.
– Ты думаешь?
– Уверен!
Лена посмотрела на Гордеева, затем положила голову ему на грудь.
– Боже, какой же ты все-таки неисправимый мутант.
– Мутант? – удивился Гордеев.
– Ну да, мутант.
– В каком это смысле?
– В смысле – полу-прокурор, полу-адвокат.
– А, ты все про это. Так в нашей стране быть чистым адвокатом невозможно.
– А чистым прокурором?
– У некоторых получается.
– Это ты про Омельченко?
– И про него тоже.
Тишину квартиры нарушали только звуки, доносившиеся с улицы. Гордеев включил свет и прошел, не снимая обуви, в комнату, где собирался по быстрому забросить в свою сумку пару свежих рубашек, чтобы затем снова отправиться к Лене.
Сегодня они собирались устроить домашний ужин, где непременно будет такая же точно утка, какую Лена готовила в первый визит Гордеева, когда Проскурец еще был на свободе.
Гордеев уже собрался выходить, как в дверь настойчиво позвонили.
«Какого черта?» – подумал адвокат и пошел открывать.
С порога на него смотрели два молодых, крепких человека, один из которых спросил:
– Юрий Петрович Гордеев?
– Да, это я. А в чем дело?
– Нам можно войти? – спросил второй.
– Нет, нельзя. Я хочу сначала убедиться, в чем, собственно, дело.
Гости синхронно достали из своих карманов красные книжечки и показали хозяину.
– Уголовный розыск, – представился первый, – капитан Дубов.
Гордеев быстро, но внимательно просмотрел предоставленные ему документы, затем вернул владельцам.
– Хорошо, проходите, – он сделал пригласительный жест.
Гости вошли.
– Вот посмотрите сюда, Юрий Петрович, – сказал Дубов, разворачивая бумажный лист.
– Что это?
– Это ордер на обыск.
– На обыск чего? – спросил Гордеев.
– На обыск квартиры, – бесстрастным голосом ответил Дубов.
– Этой квартиры?
Гости
– Ну конечно же этой. Или у вас есть другая?
– И что вы здесь собираетесь найти? – спросил Гордеев.
– Вы являетесь защитником господина Проскурца?
– Да.
– В данный момент он находится в следственном изоляторе, так? – спросил второй.
– Да, так. И что из того?
– Следствие установило, что Проскурец передал вам на хранение пакет документов, касающихся важных военных секретов. Этот пакет был незаконно изъят им из одного из управлений Министерства обороны России.
– Абсурд, – отреагировал Гордеев.
– Не понял? – спросил второй. – Повторите, пожалуйста, если вас не затруднит.
– Абсурд, говорю. Ничего подобного Проскурец мне не передавал. Он вообще мне ничего не давал на хранение.
– А если не передавал, тогда вам нечего беспокоиться. Но мы имеем информацию, и мы должны ее проверить, – высказался Дубов. И обратился к напарнику: – Давай, Серов, приступай. Где понятые?
– На лестнице, – ответил Серов.
– Гони их сюда.
Серов открыл входную дверь и впустил двоих мужиков, внешний вид которых говорил, что это самые обыкновенные бомжи, которых только что вынули из подвала.
Следом за ним вошел кинолог, ведя на поводке низкорослого цвергшнауцера.
– Работаем, Бурят, – сказал кинолог. – Ищи.
Бурят подошел к Гордееву, внимательно обнюхал его ботинки, затем поднял свою мохнатую морду кверху и заглянул адвокату в глаза. И повел кинолога дальше.
Еще один сотрудник начал внимательно осматривать книжные полки, выдвигать ящики стола, заглядывать под диван, греметь кухонной посудой.
Гордеев ходил из угла в угол, не скрывая своего волнения.
Он подошел к телефону, снял трубку, набрал номер.
– Денис, – проговорил он, – тут у меня внезапные гости с обыском. По всей видимости, из уголовного розыска региональной милиции. Подъезжай, если сможешь…
– Нет! – На рычаг лег палец Серова. Связь прервалась. – Звонить нельзя.
– Это почему же нельзя?
– Нельзя и все.
– Постойте…
– Я, кажется, понятным языком вам сказал: нельзя, значит, нельзя. Все! Дайте сюда трубку.
– Что значит «все»? – спросил Гордеев.
Серов невозмутимо пожал плечами:
– Посмотрим. От сумы и от тюрьмы не зарекаются, Юрий Петрович.
Из глубины квартиры послышался собачий лай и следом раздался голос кинолога:
– Сергей Макарыч, мы тут нашли что-то.
– Хорошо, – сказал Серов, потирая руки. – Пойдемте, Юрий Петрович, посмотрим, что там. Я же вам говорил, что мы здесь не просто так.