Абатта
Шрифт:
– Лови, – усмехнулся Каэхон.
К удивлению слепого кхае, маг палочку поймал: за время, проведенное с Серой стаей, иллюзионист изменился. Стал быстрее, выносливей. Да и Тифа, когда-то самая нежная и слабая из четверки, за последние дни ни слова не произнесла об отдыхе. И, Каэхон чувствовал, не из-за скромности и нежелания тревожить друзей. Она просто не уставала достаточно сильно.
– Киран над вами издевался? – поинтересовалась Тайсама. – У меня иногда возникает ощущение, что он заставлял вас тренироваться вместе с остальной
– Все было не совсем сурово, конечно, – улыбнулась Тифа. – Но, думаю, мы стали сильнее с тех пор, как расстались. Жизнь со Стаей была не самой легкой. Впрочем, спать раз в три дня я лично не могу!
– Спите, – кивнула Тай. – Мы посторожим.
Маги заснули быстро, практически мгновенно. Кхае могли лишь позавидовать такой способности. Все имеет обратную сторону, и их умение не спать не являлось исключением. Бессонница была их вечным спутником. Увидеть вожделенные сны удавалось, лишь смертельно устав.
Небо, как и повсюду в южных землях, было угольно-черным, а звезды яркими и многочисленными. В родной Радории все по-другому: чуть другие созвездия, другая ночь. И никогда не услышать там местной тишины: и степи, и леса с наступлением темноты только оживали.
Ночь прошла практически без происшествий. Лишь однажды к компании подобрался местный родственник то ли пса, то ли волка: он сильно боялся, трясся от страха, но голод его куда сильнее остальных чувств. Поначалу Каэхон, что почувствовал зверя еще на подходе, хотел отогнать, а если придется, и убить «собачку», однако эмоции были столь жалобны, что даже порядком зачерствевшее сердце слепого кхае не выдержало. В конце концов, от пары полосок вяленого мяса их компания вполне могла отказаться, а этот комок свалявшейся шерсти – нет.
Когда пришла смена Тайсамы, воительница сильно удивилась: обычно Каэхон даже к ней не проявлял таких нежных эмоций. Поревновав немного ради приличия, она спросила:
– И зачем нам нужен этот товарищ?
– Посмотри на него, Тай! – с умилением улыбаясь, ответил Каэхон. – Ты только прочувствуй его эмоции! Такой благодарности и преданности ты от людей не получишь. Он уже дает себя погладить.
Слепой кхае несколько преуменьшил: немного наевшись, зверь сам с большим удовольствием подставлялся под чуткие руки фиолетовоглазого. Когда приблизилась девушка, волк заметно напрягся.
– Успокойся, все свои, – недовольно проворчала Тайсама и послала зверю немного теплых эмоций. – Вот, так лучше! – улыбнулась она, когда волк успокоился.
– Молодец, – довольно кивнул Кай. – Не забываешь тренироваться.
– Обычно такие умения некуда прикладывать, – пожала девушка плечами, почесывая волка или пса. В темноте плохо видно. – Ложись спать, Кай. Я поработаю за тебя.
– Хорошо. – Каэхон серьезно кивнул и добавил: – Чеши пузо тут, ему очень нравится. Запомнила? Молодец, а то я не смог бы спать спокойно!
Проснувшись утром, Ширра с Тифой с удивлением обнаружили пополнение
– Это наш новый друг! Теперь у нас есть собачка, – торжественно возвестила Тайсама. – И распихайте Каэхона, кстати.
Каэхон, несмотря на постоянную бессонницу, если уж засыпал – то делал это очень качественно. Разбудить его могла лишь опасность.
– Собачка? – Голос Тифы немного дрогнул. – Это же волк!
– Да ну, – не согласилась Тайсама. – Волки больше. Думаешь, в Радории я не сталкивалась с волками? Ха!
– Но собаки другие!
Волк непонимающе переводил взгляд с одной девушки на другую: ему было интересно знать, почему все вдруг всполошились и зашумели. Но, надо заметить, волноваться он и не подумал: понял уже, что все свои. Хорошие. Кормят и чешут. Сладко зевнув во всю свою зубастую пасть, зверь, что при свете дня все же больше напоминал волка, положил голову на колени Тайсаме и закрыл глаза.
– Вот видишь? Он ручной, – торжествующе возвестила воительница. – Волки так себя не ведут! Так что он едет с нами, будет охранять покой. Иди сюда, погладишь его!
– Еще чего! – возмутилась Тифа. – Я боюсь!
– Ширра! Прекрати будить Каэхона, сам встанет! Лучше иди сюда, погладишь песика!
– Молодость моя еще настолько дорога мне, что страхи наполняют мое сердце, как вода, плотину прорвавшая, затапливает долину…
– Да не трусь! – рассмеялась фиолетовоглазая. – Иди, иди!
В гахарце долго боролись врожденное любопытство и осторожность, но в результате интерес победил. Иллюзионист медленно подошел ко кхае с волком, сел аккуратно рядышком и застыл. Зверь с интересом и вниманием уставился черными умными глазами на человека и склонил голову набок.
– Не бойся, – проворчал проснувшийся от смеха и криков Кай. – Если укусит, я его сам укушу.
Видимо, его слова подбодрили Ширру, и он опустил ладонь на ни разу не чесанную шерсть волка. Тот даже не вздрогнул, лишь зажмурился, чтобы получить больше удовольствия: за эту ночь он ощутил столько ласки, сколько не было за всю жизнь. Конечно, кому нужен простой голодный волчара из таросских степей?
– Повезло ему. А сколько еще таких же бегает, но некормленых, неглаженых? – покачала головой Тайсама, поднимаясь. – Надо заниматься не какими-то бессмысленными войнами, а спасением бедных собачек!
– Бедные собачки кушают бедных кроликов, – заметила Тифа, единственная не присоединившаяся к таинству ласкания волка.
– Ты тоже кушаешь, – заметил Каэхон, сворачивая небольшой лагерь.
– Собачки ближе к людям, – поддержала его Тай.
– Издревле в Гахаре псы зовутся друзьями рода человеческого, с самых ранних дней они людей сопровождают в делах во всех! – высказался Ширра, еще недавно сам боявшийся подойти к волку, теперь же с большим удовольствием его чешущий.