Абатта

Бражский Максим

После той битвы отряду чудом удалось избежать полного истребления и уйти. Без трудностей не обошлось: в какой-то миг все воины будто потеряли разум, остановились, подняли глаза к небу… Но Роберт, их единственный маг, не зря тренировался

столько времени.

Разум волшебника был изменен магией, изменен в лучшую сторону. Он сумел противостоять стремительно изменяющимся законам мироздания. Пусть сам Роберт и не смог понять, каким образом, но он смог пробудить от странного сна и своих друзей.

Стая выжила, ушла подальше от страшного места, туда, где жизнь изменилась не так сильно и где, судя по всему, вполне можно было жить. Но, как обычно, если нет общей угрозы, людям свойственно воевать. А там, где война, всегда найдется работа для лучших наемников этого мира!

Абатта

В городе много башен: кхае их любят, предпочитая обычным домам. Кто-то скажет, что как жилые дома эти строения неудобны, но любой из жителей Абатты возразит, сверкнув фиолетовыми глазами, что это не так. Каждая башня – словно отражение души кхае. У кого-то она может напоминать крепость. У других – воздушная, стремящаяся ввысь.

Башня есть и у демиурга: на фоне многих незаметна, проста. Другая ему и не требуется по одной простой причине: ведь вся Абатта – отражение его

души. Но где-то жить нужно даже ему – божественность его хромает на обе ноги.

– Как думаешь, что ждет Абатту дальше? – говорит этот самый демиург, сидя в кресле на последнем этаже башни.

Обращается он к кошке, единственной его сожительнице. У черной бестии фиолетовые глаза, и ее все кхае считают полноправной жительницей Абатты. Правда, своей башни у нее нет. Зачем башня кошке?

– Шерат, я серьезно, – смеется Мурре, когда кошка вместо ответа запрыгивает к нему на колени и начинает мурлыкать. – Сбежать-то мы сбежали, только вот что теперь делать? Понять бы, куда мы сбежали…

Кошка поднимает голову и смотрит серьезными глазами на демиурга.

– Ты права, – соглашается тот. – Все это не суть важно. Ведь Абатта будет жить.

История закончилась. Кто знает, что стало с тем многострадальным миром: вполне возможно, он оправился от всех ран. Возможно, погиб и возродился заново. В Абатте о нем будут помнить, как и о многих других. Миры за стенами менялись, менялся и сам город, множество раз побывав разрушенным и возрожденным вновь.

Все меняется, и лишь девиз Абатты, который знают все кхае с самого рождения, остается все тем же: «Абатта будет жить».