А единороги будут?

Смирнова Ирина

Напротив ворот нас ждала Зива и остальные дроу. А Шинтафэй и ее парочка подъехали вместе с нами.

Стоящий на крепостной стене мужчина махнул рукой, и через ров опустился мост, по которому мы проехали до закрытых ворот. Только когда мост снова оказался поднят, нас впустили в город.

Что я могу сказать? Он был похож и непохож на уже увиденные мною. Сначала, вдоль дороги тянулись невысокие, но крепкие домики. Они плотно лепились друг к другу, от них пахло бедностью, но не нищетой.

– Район мастеров-одиночек, - пояснил Бхинатар.

Я, почти сразу, сама сделала такой же

вывод, потому что от одного из домов нестерпимо пахло какой-то выпечкой, от другого – сырой кожей, потом промелькнула типичная кузница…

– Из чего тут пекут? – заинтересовалась я.

– Из муки, - удивленно ответил муж. – У нас есть осушенные пещеры, в которых выращивается пшеница. Там постоянно поддерживается одна и та же температура, а для освещения используются колонии довольно крупных, с мою ладонь, улиток. И светятся у них не панцири, а что-то внутри! – глаза Бхинатара восторженно заблестели. Натуралист он у меня, оказывается. – И их раковина собирает и рассеивает этот свет. Он удивительный… Представляете, заходите вы в пещеру, там под ногами невысокая зеленая трава, а все стены и потолок светятся ярко-зеленым светом! – Потом, уже не таким эмоционально насыщенным голосом муж добавил: - Ну еще есть пещеры со светящимися грибами…

Судя по всему, излучающие свет слизни его восхищали больше, чем сияющие грибочки.

Тем временем, дома перестали лепиться друг к другу, как приклеенные, стали повыше, пошире, побольше…

– Тут живут маги, мастера с семьями или обучающие несколько подмастерьев сразу, - пояснил Бхинатар.

Из-за серовато-тусклого света и облаков, загораживающих верх огромной пещеры, под сводами которой был возведен этот город, создавалось ощущение, что я на поверхности, просто сейчас сумерки, и воздух слегка разрежен.

Наконец, мы достигли района, в котором проживали аристократы. Это были не отдельные домики, а целые замки с поместьями, и раскиданы они были на приличном расстоянии друг от друга, то слева, то справа. А вдалеке, вдоль дороги, тянулись странные, казарменного вида сооружения.

– Там общие рабы, - презрительно махнул рукой мой муж.

Мы свернули влево, миновали несколько особнячков и, наконец, достигли конечной цели – огромного поместья, с личной церковью, на шпиле которой красовалась огромный, выкованный из металла паук, окрашенный в черный и красный цвета. Он был плоский и стоял на двух нижних лапках, подняв остальные шесть вверх.

Все дроу на минуту склонили головы. Под недовольно-осуждающим взглядом восьми глаз я тоже наклонилась и поизучала каменистую дорогу у нас под ногами.

Спешившись возле замка, Зива, моя семья и Шинтафэй вошли внутрь. Остальные дроу почти мгновенно рассосались, исчезли, растворились и слились с серой дымкой вокруг. На лестнице нас встречала молодая жрица. Обменявшись легкими кивками с двумя вошедшими со мной женщинами и проигнорировав трех сопровождающих меня мужчин, девушка с интересом осмотрела меня и молча пошла вверх. Мы, тоже молча, за ней.

На третьем, самом высоком этаже, мы свернули в правый коридор и вошли в полутемную залу. В ней находились еще семеро жриц, а у дальней стены, на возвышении, прямо в воздухе, сидела пожилая дроу, постарше Шинтафэй, точно.

–

Подойди ко мне, кровь Сонолы, - оригинальное обращение, прямо даже вот глаз дернулся от восторга.

Однако я спокойно подошла и позволила рассмотреть себя, даже крутиться не стала, хотя очень хотелось пошутить или еще как-то снять напряжение. Но я внутренне ощущала, что у этой дамы чувство юмора отсутствует.

– Да, она – обычный человек, - вынесла вердикт женщина и удовлетворенно кивнула. – Можете идти в свои комнаты.

Бхинатар глубоко выдохнул, за что собрал букет осуждающих взглядов и один благодарный, от меня.

Когда мы уже почти вышли из зала, пожилая дроу объявила:

– Чхар Ясс Зине, останься, я хочу с тобой поговорить.

После этих слов я тоже притормозила и развернулась на сто восемьдесят градусов. Зива, нашептывающая в это время что-то матери (а, как я поняла, левитирующая дама была именно императрицей Бриной Мэй Умари Арра Хелви), вопросительно уставилась на возвращающегося вслед за мной Бхинатара, проигнорировав меня и Рикиши. Брина Мэй, наоборот, с некоторым неудовольствием во взгляде уставилась на меня. Только Шинтафэй молча улыбнулась, по-моему, с легким ехидством, только я не поняла, к кому именно оно относилось. Остальные жрицы просто скромно помалкивали и правильно делали.

Судя по тому, что теперь уже все три женщины выжидающе уставились на меня, я решила поконкретнее пояснить свое поведение:

– Чхар является членом моей семьи, значит, я вправе присутствовать при вашем разговоре.

На самом деле, я не была в этом праве уверена, скорее даже, я в нем очень сомневалась, но по логике… вассал моего вассала не мой вассал, верно же?

– Что ж, такое право у тебя, и правда, есть, - хмыкнула императрица. – Но тогда тебе же придется выполнить мою волю и наказать мужчину из своей семьи, за неповиновение своей Верховной матери и отказ исполнить волю богини-матери дроу.

Запахло жаренным… Пока в переносном смысле этого слова, но затрясло меня по-настоящему. Только показывать этого было никак нельзя!

– А опротестовать наказание я могу? – в учебниках прецеденты описаны не были, но мало ли…

Шинтафэй продолжала едва заметно хитро улыбаться, Брина вновь хмыкнула и кивнула:

– Можешь, но если твои протесты покажутся мне неубедительными, я накажу не только Чхара, но и всю твою семью.

Зива гнусненько усмехнулась и с вызовом посмотрела на меня. Я демонстративно отвернулась.

– Чхар Ясс Зине, твое поведение едва не разрушило мои планы, но, благодаря покровительству Ллос, вместо проблем принесло выгоду. Произошло это не благодаря твоему уму или хитрости, твоей заслуги в случившемся нет никакой. Однако богиня до сих пор не покарала тебя. Мало того, я не вижу на тебе отпечатка гнева Ллос, - произнося это, женщина внимательно смотрела на руку Чхара, туда, куда его царапнула молодая жрица. Действительно, никаких следов не осталось. – Значит, богиня простила тебя или желает наказать как-то иначе. Я не могу понять, является ли случившееся знаком милости или, наоборот, немилости Ллос. Поэтому накажу тебя только за вину перед Домом… - Женщина выдержала паузу и закончила, как будто хлыстом ударила: - Двести плетей!