4 месяца
Шрифт:
Он присматривал за мной.
Даже когда я знала, что он не всегда мог себе это позволить.
Он делал это.
Так что, если он выбрал Барретта Андерсона, чтобы найти меня, он сделал это, потому что знал о нем что-то, что не было очевидно для меня.
И чем дольше я думала об этом, возвращаясь в свой номер в отеле, стаскивая с себя потную одежду, залезая в душ, чтобы смыть с себя все это, тем больше меня раздражало, что он смог найти меня, что он так легко подкрался ко мне.
Я была осторожна.
Сильно.
Я не оставила ни единой зацепки.
Или
И, несомненно, ошибалась.
Этого нельзя было отрицать, когда я стояла в нижнем белье и футболке, расчесывая волосы, к которым никак не могла привыкнуть, всегда тянула щетку слишком сильно, слишком далеко вниз, ожидая более длинных прядей, и в итоге кончиками щетки царапала шею и плечи.
Меня беспокоило, что он взял надо мной верх.
Это беспокоило меня, потому что подтверждало то, что мне не раз говорили в последнее время.
Что у меня просто нет того, что нужно.
Я была недостаточно хороша.
Все, что я думала и верила о себе, было неправильным.
Есть много твёрдых таблеток, которые нужно проглотить, но твоя собственная глупость была, возможно, самой зазубренной из всех, зацепившись и царапая весь путь вниз, оставляя тебя бодрствующим с болью в животе всю ночь.
Я знала часть причины, по которой я накручивала себя… только для того, чтобы потерпеть неудачу.
Я была импульсивна.
Подумав об этом, я еще больше подтвердила правоту этого утверждения, когда натянула шорты, футболку и кроссовки, взяла сумочку и ключи и вышла из гостиничного номера, в который так хотела вернуться уже несколько часов, чтобы охладиться, лечь голой в кровать, чувствуя, как кондиционер шепчет свои секреты каждому сантиметру моей кожи, съесть целую пиццу в одиночку, пытаясь убедить себя, что она не дойдет до бедер, а затем немного поспать.
Но как только эта идея появлялась в моей голове, бесполезно было притворяться, что я не собираюсь действовать. Обычно я позволяла этому пожирать меня в течение нескольких часов, а затем вытаскивала из постели, пока не начинала действовать.
Я решила, что лучше сделать это сейчас, чем в пять утра.
Поэтому я поехала по городу в поисках ржавого куска дерьма, на котором он уехал, и, в конце концов, нашла его припаркованным перед мотелем — из тех, где двери номеров ведут на парковку. От таких менее безопасных типов отец предостерегал меня, когда я подростком уезжала на весенние каникулы. Но парни редко испытывали те же опасения, что и девушки, даже когда мы поступали «по-умному» и останавливались в мотелях и отелях целыми группами.
Не было ничего удивительного в том, что меня никто не заметил: люди в таких местах всегда склонны заниматься своими делами, поскольку то, что привело их в такие дешевые места, как правило, было чем-то несколько не чистым.
Так что парень, куривший в дверном проеме — не обычную сигарету — даже не взглянул в мою сторону, когда я пригнулась, чтобы взломать замок Барретта, медленно толкнув дверь, чтобы она не скрипнула, или чтобы я не удивила его слишком сильно и не оказалась с новой обжигающей дырой в полости моего тела.
Дверь
Возможно, я была импульсивной, но я также была осторожной.
Судя по неподвижной форме на кровати, Барретт понятия не имел о моем присутствии.
Конечно, пока я не опустилась на его кровать.
— Что ты делаешь в моей комнате? — спросил он, голос был сонным и — как знала каждая женщина — автоматически сексуальным.
— Спрашиваю, как ты меня нашел, — напомнила я ему, гадая, не относится ли он к тем людям, чей мозг не работает некоторое время после того, как его неожиданно разбудили. Я? Клянусь, мой мозг никогда не отключался. Я просыпалась с мыслями.
— Как ты сюда попала?
— Очевидно, я взломала замок. Да, — согласилась я, когда его взгляд устремился к двери. — Стакан был хорошим трюком. Но если ты действительно хочешь убедиться, в том, что никто не вошел, тебе стоит купить одну из этих «механических блокировщиков дверей». Или остановиться в настоящем отеле. Ты можешь обвязать свой ремень вокруг планки автозакрывания в верхней части двери, и никто не сможет открыть ее силой. Просто несколько советов, если ты часто путешествуешь. В любом случае, как ты это сделал?
— Почему ты убежала?
— Мне не семь лет; я не убегала , — сказала я ему, закатывая глаза. — Я уехала из города.
— Почти на четыре месяца? — спросил он, подтягиваясь на кровати, его майка обтягивала грудь, и я не могла не задаться вопросом, был ли он худым, с видневшимися ребрами, или он был худощавым с очертаниями пресса.
— Люди постоянно уезжают из города, — осторожно предположила я, зная, что этот человек работает на моего отца. И если бы отец узнал, чем я занимаюсь, он бы не обрадовался.
— Не сообщая об этом своей семье, — сказал он мне, потянулся к тумбочке и включил свет, осветив комнату. Все оказалось не так плохо, как я ожидала, судя по внешнему виду.
Ковры были немного блевотно-зеленого цвета, но чистые. Кремовые портьеры на окнах были немного пыльными, но без пятен и следов возраста. Покрывало на кровати тоже было кремового цвета с маленькими зелеными вырезами. Стильно? Нет. Но казалось, что в недавнем прошлом оно побывало в стиральной машине.
— Моя семья узнает об этом, когда все закончится.
— Что ты здесь делаешь?
— Наслаждаюсь местным колоритом.
— В своей машине возле турецкой мафии?
Я хотела знать, как долго он занимался моим делом, если он выяснил эту информацию быстрее меня.
Моя мать воспитала меня в убеждении, что склонность к соперничеству — это достоинство, что в бизнесе — а именно этого все почему-то ожидали от меня, хотя я и была немного вспыльчивой, — женщине подобает быть сильной, быть готовой сражаться зубами и ногтями, потому что все знали женщинам приходилось работать вдвое усерднее, чтобы получать две трети того, что получали мужчины, которые иногда прикладывая лишь минимум усилий.